Кажется, последний раз коробку с лекарствами видела на верхней полке, которая находилась довольно высоко, но, если сильно постараться, до неё можно добраться и без табурета. Я потянулась вверх, встала на носочки и почти была у цели, как вдруг сильная рука перехватила аптечку. Спиной почувствовала твёрдое тело сзади и тепло, которое от него исходит. Ян кладёт коробку передо мной, но сразу не отступает, а спустя несколько секунд, которые кажутся мне вечностью.
– Спасибо.
От переизбытка эмоций голос звучит звонко и выдаёт истинное состояние. Ян наверняка догадался, какое сильное впечатление производит на меня. Ведь я совсем не умею скрывать чувства и эмоции. Достаточно взглянуть на моё лицо, чтобы понять, как невыносимо тяжело находиться рядом с ним. Пальцы дрожат, когда перебираю содержимое коробки, наконец нахожу пузырёк с перекисью и проверяю дату изготовления.
– К сожалению, перекись просрочена. Я воспользуюсь спиртом, если ты не против.
– Не против.
Ян продолжает за мной наблюдать с лёгкой улыбкой на губах.
– Поступай как считаешь нужным, я в полном твоём распоряжении, – звучит двусмысленно.
Он играет со мной. Я отчётливо это понимаю. Но зачем он это делает и какие цели преследует, затрудняюсь сказать. С языка готово сорваться: «Почему ты здесь?», но интуиция подсказывает, что ответ мне не понравится. И если ещё каких-то десять минут назад меня переполняло настороженное любопытство, то теперь единственное, чего я хочу, – это наконец остаться наедине с собой. Хочу, чтобы он ушёл.
Ян сидит на табуретке, упираясь спиной в стену. Его вытянутые ноги – препятствие, из-за которого не могу подойти к нему ближе. Мне приходится переступить через них и подойти сбоку. В ноздри моментально ударяет уникальный запах. Запах сильного и уверенного в себе мужчины. Я таких никогда раньше не встречала и вряд ли когда-нибудь встречу. Это редкий экземпляр мужского идеала во всех смыслах. Он не только красив, но и умён, мужественен, благороден. Возможно у него и есть недостатки, но не думаю, что они превышают число его плюсов.
Мысленно усмехнулась. Я никогда не думала о нём в плохом ключе, и даже болезненному расстоянию ни разу не удалось затмить незабываемые, сказочные моменты, проведённые вместе.
Я аккуратно стираю засохшую кровь, стараясь сильно не задевать рану.
Не знаю возраст Яна, возможно ему лет сорок сейчас, но в густых тёмных волосах нет ни намёка на седину. Я любила их гладить… или сжимать у самых корней в моменты, когда он дарил божественное удовольствие, заставляя забывать собственное имя.
– Ты в порядке?
Он поворачивает голову и внимательным взглядом ощупывает моё лицо. Зашкаливающий пульс и сбитое дыхание выдают моё волнение. Ян обладает удивительной проницательностью, чтобы понять, что конкретно сейчас со мной происходит.
– Я… мне иногда становится плохо от вида крови.
Он смотрит на меня снизу, но ощущение такое, будто нависает надо мной, слишком ярко.
– Хочешь, чтобы я сам обработал рану?
Он всё понял. В этом нет сомнений, но позволяет выкрутиться из ситуации, чтобы я не чувствовала себя неловко. Таков уж Ян, чтоб его.
– Я справлюсь.
Он кивает и снова смотрит вперёд, позволяя закончить процедуру. Порез выглядит неплохо, но небольшой шрам, кажется, всё равно останется. Будет ли Ян вспоминать обо мне, каждый раз видя его в отражении зеркала? Интересно, а думал ли он обо мне за все эти годы хотя бы иногда? Хотя бы разок…
– Готово.
– Спасибо.
Я снова переступаю через его вытянутые ноги, когда направляюсь к раковине. Мои руки пахнут спиртом, и я хочу поскорее смыть неприятный запах, который вызывает тошноту.
– О чём ты хотел со мной поговорить?
– Я привык разговаривать с людьми лицом к лицу. Не соизволишь обернуться?
Да без проблем. Лишь бы ты поскорей сказал, что хотел, и оставил меня в покое.
Он пялился на мой зад. Сто процентов, потому что, когда я обернулась, он не успел поднять взгляд от моей пятой точки. И даже факт того, что он пойман с поличным, нисколько его не смутил. Смущённый Ян Черных, покрытый краской стыда… Я бы многое отдала, чтобы хоть разок взглянуть на такую картину.
– Слушаю тебя.
– Мне чёрный, с одной ложечкой сахара, пожалуйста.
– Ты о чём?
– О чае. Я же на чай напросился в том числе, забыла?
– Ты издеваешься? Полпервого ночи. Какой чай, Ян?
– Ты очень негостеприимна, Анна, – с притворной обидой произнёс он.
И перед глазами мгновенно проплыли картинки двухлетней давности: как Ян приносил мне кофе в постель, как баловал роскошными завтраками и готовил через день творожную запеканку, которую я так сильно полюбила. Бесспорный пример настоящего гостеприимства. В отличие от меня.
– Так уж и быть, обойдёмся без чая, – легко отмахнулся от идеи мой непрошеный, поздний гость. – Что тебя связывает с Карповым?
Я не сразу поняла, о чём спрашивает Ян. Слишком резким был переход к весьма личному вопросу. Сначала зависла ненадолго от его бесцеремонности, потом почувствовала смущение, затем возмущение, ну а под конец злость.
– Не хочу казаться грубой, но с чего ты взял, что можешь задавать мне подобные вопросы?
– Чтобы знать, как поступать дальше.
