– Думал, вы там только в хоккей умеете, – бросает он с лёгкой насмешкой.
– Не только, но ты прав: всё, что связано со льдом, у нас получается лучше, чем на траве.
– Суровый народ, – хмыкает Курт, и его губы растягиваются по сторонам.
– Ещё какой… – отвечаю я сдержанно, застенчиво улыбаясь и опуская взгляд.
В комнате воцаряется тишина. Мы обсуждаем обычные вещи, но между нами повисает странное напряжение. Кажется, будто за этими словами скрывается что-то большее. Флирт? Или мне это только кажется? Во все наши предыдущие встречи мы спорили и доказывали друг другу свою правоту, а сегодня впервые просто разговариваем – и это слишком приятно. Приятнее, чем должно быть.
Но вдруг Курт отталкивается от двери и направляется ко мне. Я не успеваю ничего предпринять – он оказывается рядом слишком быстро. А его следующий вопрос мгновенно меняет настроение в кабинете.
– Откуда у тебя мозоли? – голос звучит спокойно, но настойчиво.
Максвелл сохраняет безопасное расстояние, но его близость всё равно кажется почти интимной.
– Новые коньки, – отвечаю я, чуть запнувшись и тут же мысленно даю себе подзатыльник.
– Враньё! – он не повышает голоса, но его уверенность звучит как приговор.
– Это твои проблемы! – резко развожу руками, стараясь выглядеть непоколебимой.
Курт опирается руками на кушетку по обе стороны от меня, склоняясь чуть ближе. Его поза выглядит расслабленной, но в ней чувствуется давление.
– Я тоже был профессиональным спортсменом и прекрасно знаю: ты врёшь. Любой фигурист знает, как разнашивать новые коньки. Хреновая из тебя спортсменка выходит, если ты так и не научилась этого делать к восемнадцати годам, – он намеренно задевает меня, провоцируя на эмоции.
– Я просто не успела этого сделать! – парирую громче, чем планировала.
– Почему тогда не каталась в старых?
– Выбегала в спешке, схватила первые попавшиеся! – выкручиваюсь я с натянутой самоуверенностью.
– Почему не вернулась их поменять? – острый взгляд Курта подлавливает меня, как безмозглую рыбешку в озере.
– Что ты ко мне пристал?! – взрываюсь я и вскидываю руки в раздражении.
– Ты врёшь! Говори правду: что случилось с коньками? – ещё жёстче приказывает он, забывая о всяких приличиях и личных границах.
– Я не обязана тебе ничего объяснять! – выпаливаю я прямо в лицо Доктору – Доставучему индюку – Максвеллу и оказываясь ещё ближе к его лицу.
– Сена! Не выводи меня!
Я подвисаю. Воздух между нами густеет, пропитывается электричеством, пульс ускоряется и запускает вибрацию в каждой молекуле. Наши взгляды пересекаются, как два клинка, гнев и упрямство, которые столкнулись в безмолвном поединке.
Мы стоим на грани – ещё немного, и эта зыбкая черта будет стерта. Кажется, что пространство вот-вот разорвётся от накала эмоций. Вот тебе и медицинский осмотр – фарс, который грозит обернуться полем битвы. Я не знаю, кто из нас первый сорвётся, но ощущение неизбежности витает в воздухе. Молитесь за нас обоих: не факт, что здесь останутся выжившие.
– Да пошёл ты! – в сердцах выкрикиваю я, толкая Курта в грудь. Порываюсь уйти, но его сильная рука мгновенно перехватывает меня за талию. Одним уверенным движением он усаживает меня на кушетку, будто я совсем ничего не вешу.
– Ты совсем охренел?! – мой голос звучит возмущённо, но дрожь в нём выдаёт смятение.
Максвелл срывает с моего плеча сумку и, не теряя ни секунды, достаёт из неё коньки.
– Что ты делаешь? – испуганно спрашиваю я, но даже не пытаюсь остановить его. Всё моё тело будто заковано в ледяные оковы. Не то чтобы я боялась его, нет… Но то, с какой лёгкостью и властностью он усадил меня на это чёртову кушетку, заставляет моё сердце биться чаще. Это странное сочетание возбуждения и покорности застает меня врасплох.
Он может скрутить меня, как захочет. Может сделать со мной всё, что пожелает.
Эти мысли отдаются где-то глубоко внутри моего тела совершенно неправильной реакцией.
Мысленно кричу я самой себе. Но разум словно уходит в тень, уступая место чему-то первобытному и непозволительному.
Я остаюсь сидеть на кушетке, ошеломлённо наблюдая за тем, как Доктор – Ходячий секс – Максвелл внимательно осматривает мои новые коньки. Его лицо остаётся бесстрастным, словно он решает что-то исключительно важное. Затем Курт аккуратно убирает их обратно в сумку и, не удостоив меня даже взглядом, возвращается к своему столу.
Он что-то пишет на небольшом листке бумаги, его движения чёткие и быстрые, закончив, протягивает мне записку.
– Иди на свою тренировку, Золотова.
– И… и всё? – мой голос предательски дрожит. Я не могу понять: что это было?
– Всё! Ты же хотела тренироваться? Так иди и не трать моё время! – холодно и отстранённо бросает он.
Ещё секунда – и он, кажется, просто вытолкает меня из кабинета.
