Она стонет тихо и протяжно, судорожно хватается за простыни и выгибается мне навстречу, стараясь приблизить момент освобождения своего экстаза. В её открытость дерзость жизненная энергия опьяняет сильнее любого вина.
– Сена! Пожалуйста…
– Я сказала… что мне с тобой очень хорошо… – едва слышно признаётся она.
И мне с тобой невероятно хорошо, Зефирка. Настолько, что я постоянно нахожусь в диком ужасе. Мне страшно от того, как быстро ты стала важной частью моей жизни и с каким трепетом и беззащитностью я открываю тебе своё сердце.
Курт.
Это была самая сладкая тайна, которую я когда-либо пробовал на вкус. Опасный секрет, способный разрушить наши жизни, стал эпицентром самых ярких эмоций. Рядом с Сеной я будто заново научился дышать – глубоко, свободно, полной грудью, как после долгого погружения в ледяную воду.
Последние несколько лет моя жизнь была строго регламентирована, расписана по минутам и лишена спонтанности. Я работал до изнеможения, нагружал себя обязанностями, чтобы не сорваться обратно в омут пагубных привычек. Моя терапия заключалась в тотальном контроле и абсолютной продуктивности. Никаких серьезных отношений, затяжных вечеринок и прочих соблазнов. Только карьера, секс по необходимости, безалкогольное пиво и общение с проверенными людьми. Подобно бездушному механизму, я двигался к своей цели, не позволяя себе отвлекаться на то, что могло внести краски в моё монохромное существование.
Но потом появилась Зефирка. Легкая, невесомая, словно облако сахарной ваты, она ворвалась в мою жизнь и щедрот насыпала сверкающий бисер из чувств во все потаённые уголки моего сердца. Одним движением хрупкой руки она сорвала тяжёлые металлические замки с моего сердца, выбила дверь размеренного бытия и, смеясь, принялась танцевать на руинах моего самообладания.
Я подсел на эту девочку – безнадёжно и бесповоротно. Залип на её смех, улыбку, глаза цвета моря, бархатистые губы и бесконечные шутки.
После моего спонтанного предложения стать парой и её лучезарного согласия мы уже несколько недель не отлипали друг от друга. Наши встречи ограничивались моей квартирой или кабинетом за плотно закрытой дверью. Каждый раз, когда страсть сносила нам крышу и мы рисковали быть застигнутыми врасплох, мы клялись, что больше этого не повторится. Но стоило Зефирке вновь зайти ко мне на осмотр, как я терял голову и через минуту уже вгонял в неё свой до предела заряженный член, а она стонала моё имя в подушку – тихо, отчаянно и мучительно сладко.
Отныне все мои страхи сосредоточились лишь на одном: чтобы никто не узнал о нас с Сеной и не разрушил эту маленькую альтернативную реальность вместе с нашими карьерами.
Пару дней назад малышка улетела к сестре в Торонто. Я намеренно промолчал о том, что тоже буду там в эти даты – хотел устроить ей сюрприз. Более того – грешным делом задумался даже познакомить её своей семьёй. Идея безумная, рискованная и совершенно не соответствующая нашему нынешнему статусу. Но Зефирка так искренне интересовалась моими братьями и восхищалась родителями, что мне показалось: ей будет приятно познакомиться с ними лично.
Сам не верю, что всерьёз об этом думаю.
Сена. Торонто. Моя семья.
Чёрт возьми, мне нравится, как это звучит!
– Мистер Максвелл, могу я предложить вам напитки? – милая стюардесса прерывает мои мысли вопросом, передавая стакан кофе пассажиру впереди меня.
– Нет, благодарю! – киваю я вежливо и смотрю на часы.
На официальную часть свадебной церемонии я уже опаздал. Надеюсь хотя бы застать танцы и увидеть счастливого до неприличия Картера.
***
Такси останавливается у роскошного куполообразного ресторана с захватывающим видом на озеро. Первый этаж здания состоит из панорамных окон, создающих иллюзию огромного светящегося шара посреди ночи. Внутри меня встречают футуристичные инсталляции из сверкающего серебра и целое море белых цветов. У Элли не просто безупречный вкус – у неё великолепно развито образное мышление и тонкое чувство прекрасного. Учитывая "кровную" связь молодожёнов со льдом, подобный интерьер идеально отражает их общую страсть.
Освоившись в этом сверкающем пространстве, я наконец замечаю виновника торжества – главного холостяка Торонто, который пару часов назад без малейшего сожаления распрощался со своим статусом и теперь буквально сияет от счастья.
Глядя на него, я вдруг остро ощущаю тоску по Сене – по её теплу рядом со мной, будоражущим прикосновениям. В груди щемит от желания немедленно увидеть её улыбку и услышать голос.
Я делаю глубокий вдох и шагаю навстречу шумной компании гостей.
– Адамс! Вот это вечеринка! – набрасываюсь я на друга, стискивая его в нарочито крепких объятиях, и чувствую, как внутри меня начинает разливаться тепло от искренней радости. – Поверить не могу! Ты всё-таки женился!
– Да-да! Так бывает, когда встречаешь своего человека, Максвелл, – невозмутимо отвечает Картер с улыбкой, в которой читается абсолютное счастье и лёгкая ирония над моим удивлением.
