Морган не помнил случая в своей жизни, когда был так зол и раздосадован, как вчера, и так беспомощен, как сейчас. Он не мог бы сказать точно, что его бесит больше — откровенная попытка вымогательства, предпринятая Леони, или тот факт, что его семья поверила, что он мог совершить такую подлость.
«Будь она проклята! — подумал он яростно. Его руки непроизвольно сжались в кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Лгунья, подлая лгунья, даже больше, чем лгунья! — Но как доказать это? У нее были документы с его подписью. Она заручилась поддержкой его отца, искусно используя свои женские чары: широко распахнутые глаза, искусное дрожание голоса, заламывание рук. А когда что-нибудь было неубедительным, она так манипулировала словами, что невозможно было ей не верить. — О Боже! Что же делать?»
Слишком злой и яростный, чтобы спать, Морган выскользнул из постели.
Он не видел выхода, перебирая все подробности прошедшего вечера. Поняв, что ничего не придумает, и постоянно размышляя о маленькой ведьме, которая так опозорила его перед собственной семьей, он оделся и вышел из комнаты.
Морган направился к конюшне. Через несколько минут он уже сидел верхом на своей любимой лошади, мощном длинноногом жеребце с черной меткой на лбу по имени Темпит. Имя подходило под темперамент жеребца идеально.
Морган и не побеспокоился о седле. Пустившись вскачь сквозь молчание ночи, он оставил позади мысли о прошедшем вечере и вспомнил свою жизнь среди команчей, когда часто скакал так при лунном свете.
Как долго он мчался, Морган не помнил. Он свернул в сторону от главной дороги на Бонжур и поскакал по узкой, заросшей колее, которая полого спускалась вниз. Наконец он оказался около берега могучей Миссисипи. Морган проскакал несколько миль вдоль берега реки, напряженно вглядываясь в темноту, даже не слыша шума воды. Его мысли были далеки от невероятных событий сегодняшней ночи и от того, что ждало его по возвращении домой. Так он молчаливо скакал сквозь темную ночь, пока небо не окрасилось в мягкий пурпурный цвет, который постепенно погасил звезды, и не взошло солнце.
Скачка умиротворила Моргана. Его ярость и злость на какое-то время утихли. А когда лучи солнечного света, подобно золотистым щупальцам, пронзили небо, он был способен уже спокойно, без эмоций, с холодным рассудком обсудить проблемы, созданные кавалерийским наскоком Леони. Впервые после того, как она так внезапно насильно ворвалась в его жизнь, он страстно желал выкрикнуть в лицо этой маленькой фурии, что он невиновен. Нужно любым путем найти способ перехитрить эту лгунью.
Едва он подумал о Леони, как вновь почувствовал прилив ярости, от которой забурлила кровь. Но он постарался взять свои чувства под жесткий контроль. Он даст бой маленькой бестии и найдет способ повернуть сложившиеся обстоятельства против нее! Когда-нибудь те же самые убедительные документы, с помощью которых она подстроила эту ловушку, должны сработать против нее. Но как?..
Повернув Темпита от реки, Морган нашел свои следы, оставленные при спуске к реке, и медленной рысью двинулся по ним. Его сознание было полностью поглощено поисками решения. Для Моргана было очевидно, что притязания Леони в основном ограничивались вымогательством денег. «Тогда почему, — удивился он, пустив Темпита по дороге, — она выбрала столь позорный способ заполучить их. Гайлорд? Возможно», — допустил он неохотно. Внимание Моргана привлекла голубая полоса воды на реке, образованная игрой раннего утреннего солнца, и он направил туда коня. Перебравшись через густые заросли, он оказался в месте, где не бывал с детства. Маленький с водоворотами заливчик был расположен около самой границы поместья Бонжур. Его окружали высокие обрывистые берега. Морган так любил купаться здесь в детстве. Это был довольно глубокий залив с чистой водой, образованный небольшим водопадом, пробивавшимся сквозь камни высокого берега.
Посмотрев в холодную чистую глубину залива Морган, как в былое время, захотел искупаться. Соскочив с Темпита и привязав поводья к кусту, он подошел к берегу.
Он скинул одежду и красивым сильным движением нырнул в прозрачную воду. Она была прохладной и приятно щекотала тело. Морган ровными движениями поплыл на противоположный конец залива. Он опять задумался о том, как найти выход из создавшегося положения, в котором оказался из-за этой чертовки Леони Сант-Андре.
Какую роль играл Гайлорд Истон в ее планах? А может, идея принадлежала Гайлорду, а Леони была только его орудием? Сомнительно.
Леони Сант-Андре, по его мнению, не могла быть игрушкой в чьих-либо руках.
Оттолкнувшись от каменистого берега, он развернулся и, разрезая кристально чистую голубую воду, поплыл назад. Все его мысли были только о Леони Сант-Андре. Это его раздражало.
«А она чертовски привлекательна, — вдруг заключил Морган, понимая, что уже никогда не сможет вычеркнуть ее из своей жизни. Ведь если не сопротивляться, эта женщина свяжет его по рукам и ногам!»
