Он понимал, что Леони не намеревается на самом деле занять место его супруги. Только деньги, а не социальное положение интересовали ее. Он готов был держать пари с кем угодно, что меньше всего она хотела бы ощутить его супружеские объятия. И все же кое-какое насилие над ней свершится, пообещал себе Морган с язвительной усмешкой. Но ему нужно время, чтобы выяснить, кто такая эта маленькая ведьма и почему она выбрала его своей жертвой. Пусть пока думают, что она действительно его жена. Затем в удобный момент он перейдет в контратаку и расставит для нее западню, в которую она рано или поздно попадет.
Чем больше думал Морган о своей идее, тем более интригующей она ему казалась. Из всей затеи больше всего ему, надо признать, была приятна мысль о том, что он сможет насладиться изумительным телом этой чертовки.
Морган наконец погнал Темпита галопом, неожиданно ощутив желание поскорее начать сражение, которое, как он был уверен, выиграет.
Вся его прежняя злость рассеялась. И если бы не горечь от обиды, которую принесла его родителям Леони, и не острое чувство разочарования от того, что они поверили в то, что Морган был способен на двоеженство, он бы чувствовал себя вполне комфортно.
Целью Моргана было не допустить еще большего несчастья для родителей, чем случилось сейчас. Они поверили в худшее. Слухи о произошедшем скандале наверняка уже переходили от плантации к плантации. Но Морган пренебрегал ими. В ближайшую неделю в Натчезе обязательно случится что-нибудь такое, что даст новую тему для обсуждения. И неожиданное появление жены Моргана Слейда на балу по случаю его помолвки с Мелиндой Маршалл скоро перестанет быть главной темой разговоров.
Морган яростно проклинал Леони Сант-Андре за вторжение в его жизнь. Но зато сейчас он был более оживлен и полон энтузиазма, чем месяц, а возможно, и год назад. Давным-давно он действительно искал что-то такое, что взбодрит его и перевернет его жизнь. Состояние, в котором он пребывал долгие годы, эта выматывающая душу тоска сейчас улетучилась, и на их месте появились оживление и ожидание чего-то необычного.
Морган был почти счастлив, когда наконец вернулся в Бонжур. Его даже радовал предстоящий бой. Он намеревался скрестить шпаги с Леони Сант-Андре на своей территории!
Весь дом пребывал в волнении. Когда Морган подъехал к конюшне, он был встречен Джереми, главным грумом. Бросив ему поводья Темпита, Морган улыбнулся беззаботной улыбкой и ловко соскочил с жеребца.
— Он хорошо побегал сегодня, но зато я дал ему возможность попастись на воле, — сказал Морган.
Проходя мимо слуг, работающих у дома, Морган, как обычно, поприветствовал их и, посвистывая на ходу, направился к себе в комнату. Слуги удивленно переглядывались, совершенно сбитые с толку: может, месье Морган счастлив от того, что приехала его жена?
Войдя в свою комнату, Морган вызвал своего корректного английского слугу, которого он привез десять лет назад из своей поездки в Англию, и снял рубашку:
— Личфилд, вы не приготовите ванну для меня? Я все утро скакал верхом и не могу выйти к завтраку в таком виде.
Длинное желтоватое лицо Личфилда выражало неодобрение:
— Я это предполагал, сэр, и заранее поставил на огонь воду. Полагаю, вода уже готова.
— Хотелось бы узнать, что привело вас к такому предположению?
— Я, знаете ли, хорошо знаком с вашим гардеробом. И мне не составило труда выяснить, что из одежды отсутствует. А потом в конюшне я узнал, что ваш жеребец также отсутствует. Из всего этого я заключил, что вы выехали на верховую прогулку.
Действительно, горячая вода была доставлена сразу же, а парой минут позднее Морган с удовольствием погрузился в теплую мыльную воду, налитую в большую латунную ванну, стоящую в его гардеробной. В губах Моргана была зажата тонкая черная сигарета. Личфилд стал тереть щеткой его загорелую спину. Морган спросил как бы невзначай:
— Ну, что? Какие новости?
Личфилд прекратил тереть его спину и взглянул на хозяина. Они были вместе уже больше десяти лет, исключая только те времена, когда Морган уезжал в свои путешествия, где не нуждался в его услугах. Все остальное время они с Личфилдом виделись ежедневно. У них сложились довольно доверительные отношения. Моргану ужасно нравилось выводить Личфилд из невозмутимого, почти напыщенного состояния, а слуга в равной степени забавлялся грубыми, но неизменно доброжелательными выходками хозяина, всегда сохраняя невозмутимость.
Сейчас, когда он смотрел на Моргана, его лицо выражало уныние и горе.
— Мой дорогой сэр, я всегда стараюсь не совать нос не в свои дела, но весь дом взволнован.
Морган покатал сигару во рту и насмешливо спросил:
— И ты веришь всем этим разговорам? Тонкая бровь слуги изогнулась пренебрежительно, он, тяжко вздохнув, ответил:
— Нет.
Морган посмотрел на него.
— Хорошо. Ты мой друг, мой единственный Друг!
— В самом деле, сэр?
Затянувшись сигаретой, Морган выпустил облако сизого дыма.
— Да, Личфилд, — тепло ответил он и добавил в задумчивости:
