Флортье стояла перед большим зеркалом, распахнув полы шелкового халата, и смотрела на свое отражение. Комнату освещал теплый свет, подчеркивавший все ее достоинства. Ее волосы, тяжелые и блестящие, падали на плечи; они испускали сладкий цветочный аромат, как и кожа. Ее губы влажно мерцали, намазанные бальзамом, и на них оставался вкус роз, как на конфетах, которыми она лакомилась. Да, она красивая, это несомненно; и еще соблазнительная. Она обвела взглядом свое тело. Старая китаянка и другая служанка, помоложе, искупали ее и натерли кожу и волосы разными умащениями, удалили все волоски на теле. Флортье потрогала свой лобок, голый и гладкий, как у маленькой девочки, и опять хихикнула.
Она запахнула халат, завязала узлом пояс на талии и еще раз любовно погладила нежную ткань – цветущие ветки на бирюзовом фоне, а между ними – тропические бабочки с красочными крыльями. В дверь постучали, и после ответа Флортье в комнату вошла старая китаянка. Флортье поскорее сунула ноги в богато расшитые туфельки без задника и пошла за ней по полутемному коридору.
Перед одной из дверей китаянка остановилась и смиренно постучала; из-за двери раздался краткий ответ, и служанка с поклоном открыла перед Флортье дверь.
Флортье робко вошла в комнату. Стены были обтянуты красным шелком. Свечи в массивных светильниках и фонарях из пестрого стекла наполняли пространство золотистым сиянием. Широкая кровать с лакированными резными опорами из черного дерева стояла в просторной нише. Ее балдахин и простыни были алыми и нежными, словно лепестки мака.
У окна с закрытыми ставнями стоял Киан Джай, босой, в черном шелковом халате с красными и золотыми драконами. Он мельком взглянул на Флортье и продолжил зажигать свечи еще одного светильника, стоявшего на столике с изогнутыми ножками. Флортье огляделась. Возле кровати стоял комод с разными флакончиками и фарфоровыми шкатулками; в другом конце комнаты виднелись ряды витрин, тоже из черного дерева. Она с любопытством подошла ближе и посмотрела на выставленные за стеклом фигурки из слоновой кости, разрисованного фарфора и жадеита. Кровь прихлынула в лицо, когда Флортье поняла, что на них изображены пары во время полового акта в позах, показавшихся ей в лучшем случае акробатическими, а то и вовсе невозможными. Рядом с фигурками лежали странные предметы, и Флортье, сама не понимая, почему, поскорее отошла от витрины, чтобы не смотреть на них.
Киан Джай погасил спичку, положил ее в фарфоровую вазочку и, повернувшись к Флортье, протянул к ней руку. На его коже плясали отблески пламени. Флортье шагнула ближе и напряженно сцепила пальцы.
Он был чуть выше нее, на полголовы, хотя издали и казался высоким. Черные глаза шарили по ее лицу, и она не могла выдержать эти взгляды; она опустила веки и все-таки ощущала кожей жгучий жар его глаз. Руки Киан Джая легли на ее плечи и скользнули за пазуху халата. Глаза Флортье закрылись, и она затаила дыхание. Его руки были мягкие и теплые, от их прикосновений по ее коже разливалось блаженство. От него исходил приятный запах, тяжелый и земной, – запах мыла, сандалового масла и пряностей. Он прикоснулся губами к ее щеке, к шее, а руки в это время развязали пояс халата; гладкий шелк с шелестом соскользнул с ее плеч. С блаженным стоном Флортье выдохнула воздух из легких. Ей нравилось, как его руки гладили ее тело, все выпуклости; так к ней до сих пор не прикасался ни один мужчина. Так ласково, бережно, почти с благоговением.
Она заморгала, когда он взял ее за талию, позволила отвести себя к кровати, сбросила туфли и растянулась на красном шелке. Украдкой посмотрела, как он снимал халат. Он был стройный, с широкими плечами, узкими бедрами и выпуклыми мускулами на груди и животе. Его кожа была гладкая, без волос; ноги выглядели сильными и жилистыми, словно он много бегал в юности. Она увидела, что он хочет ее. Он оказался крупнее, чем она ожидала: Рут как-то рассказывала, что у ее подруги-француженки как-то раз был клиентом богатый китаец, и потом та поделилась впечатлением – показала мизинец.
Киан Джай лег рядом с ней и продолжал гладить, целовать ее тело. Флортье блаженно стонала, по телу растекалась блаженная истома, ей хотелось большего. Она довольно засмеялась, когда он перевернул ее на живот, провел по позвоночнику сначала пальцами, потом языком и поцеловал ямку на копчике.
Он протянул руку к комоду; тихонько звякнуло стекло. Она тихонько вскрикнула, когда на спину капнуло что-то холодное и мокрое, но тут же растаяла от блаженства, когда он втер приятное масло в ее кожу, промежность и складку между ягодицами. Потом он положил одну руку на ее бедро, а другой отодвинул ягодицу.
– Туда не надо, – хихикнула она и сжала мышцы.
Но тут же пронзительно закричала, когда он вонзился в нее; она цеплялась пальцами за шелковую простыню, извивалась, пытаясь вырваться, но он еще крепче держал ее за бедра, а другой рукой прижимал к матрасу. Флортье орала, умоляла – перестань, больно, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – но Киан Джай не останавливался.
Пока не сделал свое дело.
