Острый запах защекотал ноздри Флортье, а когда она вдохнула воздух полной грудью, он оказался насыщен ароматами цветущего сада. Она приоткрыла глаза и увидела золотые полоски света, падавшие сквозь прорези в ставнях, а в них – пляшущие пылинки. Она провела языком по губам и рту, в котором оставался странный привкус, почмокала и полностью открыла глаза. На лице расплылась улыбка, когда ее взгляд упал на большой букет тропический цветов, стоявший в вазе на полу рядом с кроватью. Москитная сетка была откинута, и Флортье залюбовалась его экзотическими формами и яркими красками. Потом она направила глаза дальше и тихонько вскрикнула.
С сигаретой в руке, в коричневом костюме Киан Джай сидел на стуле перед туалетным столиком и наблюдал за ней. Воспоминание о минувшей ночи вернулось с полной силой и ударило ее, словно кулаком, так же жестко и больно.
– Доброе утро, – тихо произнес он, нахмурив брови. Но тут же его губы растянулись в улыбке. – Я был ночью, пожалуй, несколько… чрезмерным.
Она поскорее повернулась на бок, прижала к животу подушку и, вытаращив от страха глаза, смотрела, как он потушил сигарету, встал и направился к ней.
– Пожалуйста, не надо, – жалобно простонала она и сжалась в комок, когда он опустился на матрас, лег рядом с ней и пробормотал что-то успокаивающее. Она вздрогнула всем телом, когда он дотронулся рукой до ее щеки.
Его губы нежно прижались к ее лбу, вискам, и она всхлипнула и немножко успокоилась. Но потом у нее зашевелилась догадка, что, возможно, он в самом деле не хотел ничего плохого, и она боязливо подняла на него глаза.
– Я не хотел сделать тебе больно, – прошептал он, и Флортье показалось, что его суровое лицо чуточку смягчилось. – Ты – моя первая белая женщина. Я слышал, что вам это нравится. Я был опьянен твоей красотой и не владел собой. – Его пальцы непрестанно гладили ее щеку. – Ты простишь меня?
Флортье молчала. Место, в которое он проник против ее воли, все еще болело. Она чувствовала себя так, словно ее посадили на кол. Мышцы болели после безуспешных попыток вырваться из его рук, а в костях еще сидели потрясение и отвращение.
– Больше такого не повторится, – бормотал он у ее виска. Он полез рукой в карман пиджака и достал что-то блестящее. У него в пальцах покачивался браслет, золотой браслет тонкой работы со шлифованными камешками акварельных цветов.
– Ты простишь меня?
Сглотнув, Флортье нерешительно кивнула, а ее рука схватила украшение. Он прижал ее к груди, и она почти не сопротивлялась и сжимала браслет, словно опасаясь, что он отберет его в любой момент. А он покрывал поцелуями ее лицо; ей хотелось отвернуться, когда его губы приблизились к ее губам, но она не сумела противостоять его нежным ласкам. Ее губы раскрылись сами собой, а язык выдвинулся навстречу его языку. Поцелуй был влажный, но не слюнявый; она ощутила запах табака и черного чая с жасмином. У Флортье приятно защекотало внизу живота, и ужасы минувшей ночи отошли на задний план.
Теперь она уверилась, что это было лишь недоразумение.
Как он и объяснил ей.
