Это просто легенда. Морская легенда. О страшном пирате, грозе всех морей — Черном Волке, который бороздит морские просторы уже в течение нескольких веков, не ведая усталости и покоя, и ищет сам не зная чего. Это просто красивая сказка о том, что надежда есть всегда. Нужно только уметь ждать… и верить.
========== Глава первая ==========
По тонкому трапу между двумя кораблями, мерно покачивающимися на волнах, вели пленника со связанными за спиной руками. Один корабль явно принадлежал пиратам, судя по развевающемуся на ветру черному флагу со скалящимся черепом; а вот второй был королевским — украшенная тонкой резьбой деревянная корма, начищенные до блеска парапеты, гордо реющий на ветру флаг с изображенной на нем золотой короной и скипетром говорили сами за себя.
Второе судно везло много дорогих вещей и ценного груза… к которому определенно можно было отнести и ослепительно красивого, невероятно высокомерного и гордого юношу. Наверняка он был тем самым любовником Его Величества, ибо недавно прошел слух, что король ждет своего фаворита в Нарадосе, куда перебрался с двором. О высоком положении юноши говорили также и его одеяния — богато украшенный золотой вышивкой и драгоценными камнями камзол из изумрудного шелка, такого же цвета штаны и мягкие сапожки из телячьей кожи. Но, несмотря на такие пышные одежды, на вид ему можно было дать от силы лет шестнадцать-семнадцать.
Мальчишку грубо толкнули вперед, и тот упал прямо под ноги капитану — высокому, здоровенному на вид мужчине довольно приятной, но свирепой наружности: черты его лица были словно высечены из камня точной рукой мастера — резкая линия волевого квадратного подбородка с едва заметным шрамом на нем, плавная упрямая — челюсти, четко очерченный суровый рисунок чувственных губ, уголок которых задевала тонкая, едва заметная ниточка шрама, что пересекал весь подбородок и начинался еще на груди, поднимаясь вверх, проходя в опасной близости от ключиц, вдоль шеи; орлиный нос и хмурый разлет иронично изогнутых бровей. А под ними, прикрытые полуопущенными тяжелыми веками, — синие, как само море, и такие же глубокие глаза, что поражали своей выразительностью.
Капитан — два с лишком метра грубой силы и дремлющей мощи, суровой, непоколебимой сдержанности и вместе с тем какого-то непонятного одиночества, что вызывало недоверие, с косой саженью в широких плечах — был одет лишь в черные кожаные штаны, обтягивающие сильные ноги и подчеркивающие их длину, которые были заправлены в высокие до колен сапоги на толстой подошве, и белую рубаху, распахнутую до середины смуглой широкой груди да раздувающуюся на ветру парусом.
Несколько долгих, мучительных секунд он холодно разглядывал упавшего возле его ног юношу с непроницаемым выражением на суровом, обветренном лице, поджав губы.
Мальчишка попытался подняться, но ему не дали конвоировавшие его пираты, и негодующе выпрямил спину, хотя все еще оставался на коленях, чем вызвал у мужчины холодную усмешку.
Сколько тщеславия, высокомерия и надменности у этих аристократов…
Впрочем, он знал, как сбавить с них спесь — когда этого юнца, что смотрит на всех, словно на грязь под ногами, у главной мачты с веревкой на шее поимеет вся команда, он уже не будет выглядеть так горделиво.
Сам капитан редко брал себе в постель смазливых мальчишек, подобных этому, предпочитая им мягкое, уступчивое женское тело.
Когда он наклонился к юноше, тому показалось, что к нему склоняется непоколебимая гора. А когда стальные пальцы жестко впились в его тонкий подбородок, чтобы приподнять его голову, причиняя боль и заставляя крепче стиснуть зубы, он на краткий миг соприкоснулся с той самой скрытой мощью, что обманчиво мирно дремала в сильных руках капитана и клубилась надвигающейся угрозой в синих глазах, напоминающих море в штиль.
Капитану, очевидно, захотелось взглянуть на лицо мальчишки, посмотреть, какого же цвета его глаза, но тот дернулся назад, стремясь уйти от неприятного соприкосновения, и не смог — пальцы мужчины держали слишком крепко, а от этой глупой, неуклюжей попытки сжали его подбородок лишь еще жестче, причиняя мучительную боль. Юноше пришлось стиснуть сильнее зубы, чтобы не застонать.
Глаза пленника оказались похожи на два чистейших изумруда, что украшали корону Его Величества, — такие же яркие, сверкающие… прекрасные. Говорят, что именно они в свое время свели с ума короля Леонидиона и покорили его сердце. Было в этих глазах что-то нечеловеческое — волшебное, незабываемое, очаровательное. Ведь король Тарии Леонид никогда раньше не брал в свою постель мужчин, хотя сейчас в моду и вошли молоденькие дебютанты. А этот юноша стал первым… и единственным его любовником.
Леонидион наверняка сойдет с ума от горя, когда узнает, что его ненаглядный фаворит угодил в лапы к пиратам.
Да не просто к пиратам… А к самому Черному Волку — живой и свирепой легенде всех морей, что простираются от Крайних Земель и до Сумрачного Континента. Тому, чьим именем пугают маленьких детишек по ночам, когда они не хотят уснуть: вот придет Черный Волк и заберет тебя, если не будешь слушаться!
— Ух, какая куколка, капитан, — не удержавшись, восклицает один здоровенный детина, что стоит неподалеку, за спиной Черного Волка.
— Отодрать бы… — лениво цедит кто-то еще.
