Пираты мерзко хохочут, вызывая у королевского фаворита презрительную гримасу и заставляя его прикрыть глаза, словно он не хотел видеть их смеющихся лиц.
— Ну хоть этого-то ты себе заберешь? — спрашивает помощник капитана, что стоит к нему ближе всех, за правым плечом.
Они говорили не на морском языке, а на известном всем прибрежным жителям всеобщем наречии, поэтому пленник имел возможность их понимать. Но лучше бы наоборот — юноше было противно их слушать.
— Ну, даже не знаю… — с ленцой, издевательски протягивает Черный Волк, и юноша неохотно открывает глаза, глядя на него из-под ресниц. И, встретившись с опасным ледяным взглядом капитана, вздрагивает. А тот жестко припечатывает, и в голосе его не слышно тех насмешливых ноток, что звучали лишь секунду назад: — Наверное, все же отдам вам на потеху.
Но не ужасающая перспектива быть изнасилованным толпой грубых, неотесанных, свирепых пиратов заставляет прекрасного пленника внутренне содрогнуться. Нет, не она, а застывший в глазах капитана лед, что способен заморозить кого угодно. И все же мальчишка не показывает своего страха — при дворе короля он научился носить любые маски, чтобы сохранить свое «я» от завистников.
Неторопливо обводит он ленивым взглядом собравшихся вокруг пиратов с показной небрежностью и, независимо передернув плечами, смотрит в упор в ледяные глаза цвета неба перед грозой:
— Тебе меня не запугать, Черный Волк, — шипит он.
— Ты смотри-ка, он что-то тявкает, — усмехается помощник капитана, окидывая мальчишку одобрительным взглядом.
Суолк любит дерзких и смелых, а мало кто может выстоять под тяжелым взглядом капитана.
Несколько секунд Черный Волк смотрит на дерзкого юнца тем самым тяжелым немигающим взглядом, невольно восхищаясь тому, что тот сохраняет свое хладнокровие даже при таких обстоятельствах. А ведь его страх он чует так же хорошо, как если бы мальчишка сейчас валялся в его ногах, умоляя о пощаде. И именно умение держать себя в руках заставляет капитана немного смягчить для него условия пребывания пленников на корабле.
Заслужил.
— Привяжите его к мачте, Суолк. И пока не трогайте. Возможно, мы сможем получить за него выкуп. — Хмыкнув, капитан выпрямляется, наконец-то выпуская ноющий подбородок юноши из железной хватки своих пальцев, и поворачивается к нему спиной.
Но, к изумлению капитана, а также всей его команды, пленник не собирается сдаваться так просто. На демонстративной браваде его самообладание, видимо, отнюдь не исчерпывается.
Мальчишка неожиданно вскакивает на ноги и, выпростав руки из-за спины, — от того пираты удивились еще больше, когда это он успел ослабить путы? — безжалостно срывает со своего великолепного камзола пуговицы, швыряя их вслед капитану. Они ударяются в его прямую широкую спину и падают на пол, весело запрыгав по дощатым доскам во все стороны.
— Эй ты! — звонко кричит юноша и, дождавшись, когда Черный Волк обернется, дерзко добавляет: — Парни, да у вас капитан в постели совершенно ничего не может! И вы ему подчиняетесь?!
В наступившей тишине был слышен лишь далекий крик чаек, в воздухе повисло ощущение угрозы, а также отчетливого изумления и настороженности, что исходили от пиратов.
Но хохот Черного Волка, подобный грому в дождь, был для них еще неожиданнее.
А юнец-то, оказывается, обладает не только хорошим самообладанием. Но и мозгами.
— Я передумал, — отсмеявшись, произнес мужчина. — Можете поиметь его… везде, кроме задницы. Иначе за порченый товар мы не получим первоначальной себестоимости.
— Значит, ротик в нашем распоряжении, — хищно оскалился вонючим ртом, в котором сверкал лишь один золотой зуб, какой-то неопрятный, плохо пахнувший пират, чей запах можно было учуять даже с того места, где стоял пленник.
— Суо, курс на острова Дароса, — приказал Волк, отвернувшись, и направился к своей каюте. Дверь за ним прикрылась совершенно неслышно.
В то же мгновение мальчишку скрутили и поволокли к главной мачте, к которой и привязали — на этот раз так, чтобы даже пальцем шевельнуть не смог.
Суолк — здоровенный детина, одетый в одни лишь синие штаны на манер шаровар, подпоясанные красным кушаком, где висели ножны, из которых торчала рукоятка сабли — прикрикнул на двух пиратов, что хотели уже полапать пленника.
— Не время развлекаться, ночью будете свою похоть удовлетворять, а сейчас все по местам! Поднять паруса!
Ближе к полночи «Королева морей» вошла в бухту в заливе Дароса. Архипелаг, где процветала работорговля и можно было встретить любого чужеземца: такого расового богатства больше не было нигде, даже в Кадарасе — столице Ияшхирима, открытого для всех желающих восточного государства, где получить гражданство можно очень легко.
Волк появлялся за весь день на палубе всего пару раз, в сторону пленника он даже не смотрел, что невольно уязвляло юношу — подумать только, его красота оставила капитана равнодушным, когда он был любовником самого короля. Короля!
