Очередной шар из пламени лопнул у Шахревара прямо в руке, и белоглазый шагнул вперед. Колыхнулись снежные волосы, длинные руки поднялись и легли орку на плечи. Тот зашипел от боли, вздулись мускулы на предплечьях, на животе, и кожа Шахревара начала сереть, покрываться инеем.
— Эй, оставь его! — Саттия среагировала с невероятной быстротой. Когда она успела натянуть на лук тетиву, Олен не заметил. Стрела вонзилась белоглазому в шею, под подбородок и осталась торчать, но он не обратил на нее внимания. Нажал сильнее, и пальцы вошли в плоть орка, точно в сырую глину.
Шахревар закричал, но вопль быстро оборвался. Алые глаза остекленели, из тела орка, с хрустом разрывая кожу, полезли наружу острые ледяные кристаллы. На их гранях заиграл розовый утренний свет.
— Он поступил глупо, и он умер, — белоглазый отдернул руки. Уродливая ледяная статуя, бывшая несколько мгновений назад могучим магом, рухнула и с мелодичным звоном разлетелась на тысячи кусков. И любой, вставший у меня на пути, умрет, — вторую стрелу он поймал у самого лица. — Может быть, дадите мне сказать? — страшный взгляд уперся в лицо Олену.
Гундихар издал низкое ворчание и выставил перед собой «годморгон». Ктари и Пьяный Маг обнажили клинки, Бенеш забормотал что-то себе под нос, а Рыжий гневно зашипел.
Только Рендалл сохранил неподвижность.
— Я тебя не звал, — сказал он твердо. — Так что убирайся туда, откуда пришел и больше не попадайся на глаза!
— Раньше ты был рад меня видеть! — белое лицо исказилось, на лбу надулись синие жилы. — Когда я поддерживал тебя под руку, помогал обрести силу и могущество, подсказывал, спасал и советовал! А сейчас, когда ты вздумал своевольничать, отсылаешь меня, точно слугу? — голос его усилился, стал напоминать рев снежного урагана. — Ты хотя бы понял, кто я такой!?
Из дома, расположенного дальше по улице, выскочил орк с кривым мечом в руке. Разглядев, что происходит, замер, выпучил глаза и раскрыл рот. Со всех концов селения донеслись петушиные крики и голоса потревоженной скотины.
— Ты существо с Нижней Стороны, — сказал Бенеш.
— Молодец, умный, — бледные губы тронула улыбка. — Пойми, ничтожество, кто именно заинтересовался твоей судьбой! Те, для кого ваш Алион — крохотный пузырек в кипящем котле! Для кого ты сам — песчинка!
— Если заинтересовались, значит уже не песчинка, — возразил Олен. — И что твоим хозяевам понадобилось в нашем мире?
— Пришла пора Льду вновь утвердиться здесь, заморозить и успокоить все лишнее. И твоя судьба — стать пророком новой эпохи. Ты встанешь во главе воинства, что завоюет Алион, установит мир и благоденствие на многие…
Орк, замерший около дома, выставил меч перед собой. С лезвия сорвался поток желтого огня, ударил белоглазому в спину. Тот пошатнулся, запахло паленым, Саттия натянула тетиву, готовясь выстрелить. Но посланец Нижней Стороны повел плечами, и пламя угасло. Махнул рукой, и дом с пронзительным треском рухнул. Полетели щепки, орк едва успел отпрыгнуть.
— Так, на чем мы прервались? — белоглазый глянул на девушку, и тетива на ее оружии лопнула.
— На том, что я не собираюсь становиться каким-то там пророком, — Олен расстегнул пояс, снял с него ножны. — Если дело вот в этой штуке, то можешь забрать ее.
— Ты сошел с ума! — взревел столб из снежинок, закружившийся на том месте, где только что стояло обнаженное существо. — Этот клинок сам решает, кто достоин носить его! Он способен разрубить все, что рождено или сотворено в любом из миров! Ничто не устоит перед ним! Отказаться от такого оружия — глупость!
— Лучше оказаться глупцом, чем причиной гибели тысяч роданов. Ведь завоевать целый мир без крови не получится.
— Ну и что? — снежинки вновь слепились в человекоподобную фигуру. — Ничто в этом и других мирах не происходит без пролития крови. Для того и рождаются смертные, дабы мостить дорогу вечному, неизменному Круговороту. Подумай, тебе предлагают власть над целым миром! Все будет в нем твое — золото, прекрасные женщины! Боги склонятся перед тобой!
Олен подумал, что из всех женщин ему нужна только одна, стоящая сейчас у него за спиной, что власти он предпочел бы возможность спокойно жить, каждый день видеть тех, кто заменил ему родителей. Ну и еще уничтожить того, кто их убил, кто занял трон его предков в Безарионе…
При мыслях о мести в сердце неприятно кольнуло.
— Нет! — твердо сказал он, и вытащил ледяной клинок из ножен. — Проваливай, а не то сам почувствуешь на своей шкуре, насколько остро это лезвие!
Белоглазый расхохотался, громко и зло, содрогаясь всем телом.
— Ты собираешься пугать рыбу водой? Стращать птицу небом, а крота — темнотой? — рев его улетел к горам и вернулся грохочущим эхом. — Остановись, глупец, и покорись! Кто еще предложит тебе столько, сколько я? Забудь о жалкой побрякушке, что оставили тебе предки, и прими силу этого меча. И тогда…
