Маг надеялся, что беглецы направляются в один из городов, лежащих рядом со Стеной, или в Тердумею. Но с каждым днем, проведенным в дороге, эта надежда таяла. Осень все явственнее напоминала о себе, уставшие и недовольные Чернокрылые роптали. Нивуч скрипел зубами и проклинал тот день, когда взялся за это поручение.
На тридцать третий день безумной скачки, за время которой пришлось дважды сменить лошадей, Стена закончилась. Остались позади рвы и валы, открылся маленький форт под черно-синим флагом и бескрайняя степь, уходящая на юг. На востоке выросли горы.
Посланцы Харугота проехали мимо форта, ощущая любопытные взгляды с его стен. У небольшого холма, на пятачке черной размокшей земли посреди моря желтой, пожухлой травы, Нивуч придержал коня.
— Это что, край мира? — сказал Сераф Мокрый, и в голосе его прозвучал страх.
— Нет, — ответил маг. — За Опорным хребтом лежат населенные и богатые земли.
— Но людей-то там нет? Вот, я и говорю — край людского мира! Нечего нам там делать!
Нивуч обернулся, гневно посмотрел на коренастого безарионца. Но тот, вопреки обыкновению, не сжался в седле и не задрожал, а сердито оскалился, показав черные от гнили зубы.
— Сераф дело говорит, — покачал головой один из близнецов. За все время маг так и не научился их различать.
— Дело, — кивнул второй. — Про эти горы и их окрестности в наших родных местах много нехорошего рассказывают. И Безымянный тут логово свил, и тирены появились на их склонах.
— Но мы должны выполнить приказ! — с нажимом сказал Нивуч, переводя взгляд с одного Чернокрылого на другого. — Или вы намерены ослушаться? Мы обязаны догнать того, на кого указал мессен, и убить, пусть для этого придется забраться даже в Великую Бездну!
— Боюсь, что вы переоцениваете наши силы, — вступил в разговор Картил Одлан, и маг с удивлением понял, что северянин держит лук в руке, и что тетива натянута, а колчан висит на боку, а не за спиной, как обычно. — Мы всего лишь люди, и не наше дело искать беглецов вне путей человеческих…
— Мы не хотим ехать дальше, — просто сказал Андвайн Гедари. — Это слишком далеко и слишком тяжело.
Парам Терсалимец кивнул.
Нивуч осознал, что остался без союзников, один против шести опытных воинов, и что у него почти нет шансов их переубедить. Взывать к совести бесполезно, ее у солдат из гвардии консула быть не могло. Напомнить о долге? Похоже, что этот аргумент приказал долго жить. Единственный шанс — показать свою силу, еще раз продемонстрировать, что он в состоянии одолеть их всех. Если это удастся, они пойдут следом, признают в маге вожака…
— Хорошо, робкие твари, — Нивуч неторопливо развернул коня. — Я вот что вам скажу…
Он понадеялся на то, что Чернокрылые отвлекутся на слова. Не договорив, резко вскинул руку, но довести жест до конца не успел. Стрела ударила в предплечье с такой силой, что едва не оторвала ее. Мага сбросило с коня, перед глазами мелькнуло затянутое серыми тучами небо, потом что-то тяжелое шарахнуло по спине. Дыхание с глухим сипом вылетело из груди, он попытался встать и обнаружил, что не может.
Близнецы повисли у него на руках, Парам и Сераф прижали ноги, а Андвайн Гедари с обнаженным мечом в руках уселся на грудь. Картил Одлан остался чуть в стороне — вновь готовый к стрельбе.
— А ты силен, маленький колдун, — проговорил Гедари. — Даже ссадины не осталось, хотя стрела попала, я видел. Но твоя сила рано или поздно закончится, если мы начнем резать тебя на куски. И поверь мне, с распоротым брюхом ты ничем не будешь отличаться от обычного человека. Не вздумай дергаться или бормотать что-то неразборчивое. Если только заподозрю, что пытаешься навести чары — мигом испытаю, что прочнее — мой клинок или твой глаз.
Нивуч подумал, что для истинной магии, которой учил наставник в Золотом замке, не нужны слова или жесты, и что очень здорово, что об этом не знают Чернокрылые. Но лицо его осталось бесстрастным.
— Я вижу, ты понял, — Гедари улыбнулся. — Значит, так. Мы сейчас же поворачиваем назад. Если хочешь, то можешь…
Нивуч его не слушал. Он концентрировал внимание на висящем на шее медальоне — круглой пластинке из бронзы с надписью, сделанной Истинным Алфавитом. Талисман годился для разговоров на большом расстоянии, а кроме того, он содержал крохотную частичку тьмы. Не обычной, что наступает при отсутствии света, а самой настоящей, той, что способна давать силу.
Харугот предупредил, что обращаться к ней можно лишь в случае крайней нужды. И такой случай, по мнению Нивуча, настал. Медальон ответил мгновенно, от него пошли горячие волны, зуд охватил грудь и живот. На мгновение молодому магу показалось, что внутри полыхает пожар, а затем он словно лопнул. Разорвался на тысячи частей, расшвыривая все, оказавшееся рядом.
Обнаружил, что стоит, Чернокрылые, кроме Гедари, лежат на земле, а тот, белый, как снег, медленно пятится, и меч в его руке подрагивает. Испуганное ржание неприятно отдавалось в голове. Тело было легким и горячим, точно его наполнял огонь.
