После того как был подписан мирный договор, свадьбу решили сыграть в Таврии, в крае вечной весны и зелени. Ивонет была в тёмно-синем бархате, расшитом серебряными всполохами огня. На голове её удерживала толстые косы изящная корона, тоже в виде языков пламени. Похожая корона, только больше, украшала голову Янара. Он в чёрном одеянии и тяжёлом плаще, расшитом бушующим огнём, был неотразим. Беззастенчиво ловил на себе взгляды придворных дам и снисходительно улыбался. Хмурился и кидал многозначительные взгляды на Райнхарда, когда тот, устав от долгих церемониальных речей, посылал шаловливый ветерок в сторону чопорных дам, заставляя их краснеть и чаще обмахиваться веерами. Хотя взглядов старшего брата и не требовалось: рядом с Райнхардом была прекрасная полуальвийка, что приводила его в чувство лишь изящно приподнятой бровью.
А дальше было пиршество, о котором потом слагали песни. А ещё в Таврии и Далирии было массовое помилование тех, кого оболгали в колдовстве и в дурной крови. Вышел новый закон о том, что земли Таврии, Далирии и Варака свободны для всех, кто хоть чем-то отличается от людей. Там они могли получить убежище. Да, это только первые шаги на пути к новому прекрасному миру, но они были сделаны.
Райнхард поведал Янару, что не Минфрид был чудовищем, отравляющим земли Линнея, а, как и прежде, им остался Альхард, их отец. Что он не погиб, а где-то прячется, и Еремиас не может найти его, пока все четверо стихийников не соберутся вместе.
— Ты знаешь, где Ланар и Вирра?
— Даже не догадываюсь, — сказал Райнхард. — Если про тебя были предположения, когда Айлех рассказал про остров Ведающих, то о них я ничего не слышал. Мы перерыли архивы, проверили все слухи. Ничего.
— Думаешь, они мертвы?
— Нет, Еремиас уверен, что они живы.
— Старый пройдоха! Удивляюсь, как ты не убил его. Он же нас предал.
— Тебе больше моего известно про истинных ведающих. Они ничего не делают просто так. Еремиас же объяснил тебе, что не мог поступить по-другому, иначе история повернула бы в другое русло, а оно стало бы болотом. Мир бы прогнил окончательно и потонул в нём.
— Только поэтому он ещё жив, — усмехнулся Янар. — Авели тоже часто твердила, что, если боги наградили её возможностью видеть и менять будущее, она это будет делать во спасение Линнея. Теперь я понимаю, почему она сделала такой непростой выбор. Непростой для меня. — Янар тяжело вздохнул. — Ведь я его долго не мог принять. А она не сомневалась. Ни мгновения.
Райнхард сжал плечо брата, на котором под одеждой горели золотом священные символы:
— За это тебя и одарили боги. За твоё принятие, решимость и неугасимую веру в лучшее.
Море неистово бушевало, взбивало белую пену и швыряло её о скалистую отвесную стену. Рокотало, вздымаясь почти до облаков, и жадно поглощало корабль, разрывая его в щепки. Вместе с командой, что отчаянно боролась со стихией, и незваными гостями, которые решили незаметно выкрасть самое дорогое.
— Хозяин, вызывали?
Мужчина в простой, но элегантной одежде, наблюдающий за гибнущим кораблем, кивнул:
— Привели ко мне Мелоди.
— Её нет. Мне сказали, её покои пусты…
Беловолосый мужчина нахмурился. Глаза цвета штормового моря стали тревожными. Хотел отдать приказ, чтобы его жену немедленно нашли, но внутренний голос сказал, что это бесполезно. Откуда это предчувствие — непонятно, но он стремительно вышел из башни и бросился по крутой каменной лестнице вниз. По пути отчаянно звал супругу, но только пугал многочисленных слуг, что с ужасом разбегались в стороны, когда их лорд штормового утеса несся мимо сломя голову.
Косой дождь, предвестник бури, жёг и царапал кожу. Шторм становился сильнее, и вот мачта рухнула и корабль под давлением огромной волны накренился, собираясь уйти на дно. И в это мгновение он увидел её. Маленькую хрупкую фигурку, что отчаянно боролась за жизнь, цепляясь за кусок деревяшки. Но силы неравны: следующая волна — и тяжёлые платья потащили её вслед за кораблём…
— Нет!
Мужчина с разбегу оттолкнулся от крутого утёса и камнем упал вниз. Вода сомкнулась над его головой. Острые камни рвали рубаху и штаны, оставляя раны на коже. Но мужчину это не трогало. Собрав волю в кулак, он заставил стихию подчиниться и направить его туда, где находилась Мелоди.
Несколько долгих минут ушло на то, чтобы оказаться возле неё на самом дне. А потом — ещё больше, чтобы выплыть на поверхность и вытащить бездыханное тело на песок. Тщетные попытки оживить её — и мир рушится в бездну…
— Ланар!
Тёплые ладони на мужской груди, а напротив — лучистые глаза любимой и распущенные волосы, в которых застряло пёрышко из подушки. На лице смятение:
— Тебе приснился страшный сон?
Мужчина приподнялся на локтях, оглядел их с Мелоди спальню. Часто заморгал, всматриваясь в предрассветное чистое небо за окном.
— Не помню… — Он стёр испарину со лба и откинулся обратно на постель. Девушка улеглась рядом, устроившись на его плече. — А я что-нибудь говорил во сне?
— Нет, — успокоила его она. — Наверное, мне показалось.
