— Ты что, сума сошла?! Я же сказал быть осторожнее! Низшие сиды коварны, и они не дремлют. Один неверный шаг — и ты труп!
— Янар? — Ивонет с трудом сфокусировала взгляд на перекошенном от гнева лице.
Тряска повторилась, и девушка болезненно поморщилась, отрывая чужие пальцы от своих плеч:
— Прекрати, мне больно!
— Больно ей! Было бы больно, когда кельпи заманил бы тебя в болото и утопил.
— Кельпи? Что еще за кельпи? Я видела коня, а потом печального юношу… — От воспоминаний сердце вновь омыло теплом.
— Кельпи, чтоб ты знала, это водяной сид. Любит являться в образе лошади, привлекательной девы или юноши. Благодаря чему заманивает людей к водоёмам и утаскивает на самое дно.
Ивонет нахмурилась.
Янар выругался и протянул ей свою флягу:
— На, глотни. Чары кельпи сильны, избавляться от них сложно.
Ивонет хотела возразить, но Янар поймал её за подбородок и влил содержимое фляги в рот. Девушка задохнулась от кислятины, поперхнулась, закашлялась. Обжигающий вихрь пронёсся по телу.
— Что это за дрянь?!
Янар усмехнулся, отсалютовал ей флягой и сделал большой глоток. Вытер рот тыльной стороной ладони:
— А мне нравится. По крайней мере, лучше, чем то, что я пил столетиями.
Ивонет опустилась на свою подстилку:
— Меня хотел зачаровать сид?
— Он не хотел, он это и сделал, — Янар опустился рядом с ней. — Если бы не я, он утащил бы тебя, понимаешь? Почему сразу не разбудила?
Ивонет обхватила себя руками. Мелкая дрожь проникла под шерстяное платье.
— Но я не боялась…
— Да, так это и происходит. Чтобы завладеть чужим разумом, много времени не требуется. Поэтому я и дал тебе зачарованный нож.
— Хочешь, чтобы я убивала всех без разбору?
Янар мягко усмехнулся:
— Нет, тебе всего лишь нужно провести лезвием по ладони, и чары спадут, какие бы сильные они ни были. Ты сможешь увидеть то, что скрыто от глаз смертных, и понять, кто перед тобой и что ему нужно.
— Почему раньше не рассказал?
— Не думал, что твоя воля настолько слабая. Такая же слабая, как и твой контроль.
— Ну как же! Контролировать гнев, чтобы не придушить тебя, я уже научилась. Особенно на тренировках.
Да, когда дело доходило до тренировок, Янар становился суровым командиром. Заставлял бегать, прыгать, лазить по деревьям, и только после этого — махать ножом и клинками. За любую провинность отчитывал так, словно завтра ей суждено ступить на поле боя. Ивонет думала, что он просто хочет её замучить, обессилить, наказать за глупый спор или за то, что сунула нос в его прошлое. Но, увидев в этот момент, как загорается в нём жизнь, как он становится цельным и, возможно, счастливым, она сама ощутила тепло. Ради этого она была готова терпеть любые ссадины, царапины и боль в мышцах. Да что греха таить — в эти мгновения она могла любоваться его телом, переплетенным тугими мышцами, его мощью, что окутывала в кокон и тихо нашёптывала:
Янар мягко засмеялся:
— Думаю, это уже немало. — И поднялся: — Отдыхай, завтра рано вставать.
— Отдыхать? Но там же кельпи. А вдруг он вернётся? — Тревожный взгляд забегал по тёмным кустам. Лес снова ожил, наполняясь звуками, и Ивонет поёжилась: — Или кто похуже…
Янар устало потёр лицо, переступил через костёр, схватил свою подстилку, вещи и плащ, кинул их рядом с Ивонет. Аккуратно расстелил и невозмутимо улегся, накрывшись до самых плеч.
— Что ты делаешь?
— А на что это похоже? Собираюсь оберегать твой сон.
Он потянул Ивонет за локоть, заставляя улечься. Обхватил рукой и придвинул к себе. Поделился своим широким плащом и уткнулся в её макушку:
— Теперь тебе никакой кельпи не страшен. И я спокоен, что ты по дурости не сбежишь в лес.
Ивонет замерла, словно мышь. Опасаясь шевельнуться, остро ощущая тяжесть мужского тела позади и исходящее от него тепло. Хотя даже не тепло, а жар, словно внутри растекалась лава.
— Может, я всё же…
— Ивонет, спи, — мягко, но в то же время с нажимом прошептал мужчина, щёкоча макушку горячим дыханием. В его голосе появились хрипота, тягучесть и томление. Это было так странно, ново, волнительно. Так близко — и в то же время так далеко… Дрожь ушла, её заменило странное покалывание во всём теле.
Создатели, о каком сне может идти речь, когда тебя обнимают крепкие руки? И всё, о чем ты можешь думать, это ладонь, что покоится в области живота, и терпкий аромат мыла на чистой мужской коже, переплетенный с запахом дыма и огня. Ивонет желала и одновременно страшилась, что его рука скользнёт выше и заденет грудь. Или самовольно переместится ниже. И это противоречие ощущалось, как личная маленькая трагедия, в которой не знаешь, какое решение лучше.
— Ивонет, перестань.
— Что перестать? — изумилась она, старавшаяся даже дышать через раз.
— Если ты не прекратишь слепить меня своей радугой, я самолично выкину тебя в лес.
