Дальше пошли в ход многочисленные кинжалы. Парочку он спрятал в сапоги. Пара длинных и острых легли в специальные отверстия на его новом доспехе. И один огромный охотничий нож он пристегнул на пояс, с другой стороны от своего меча. Порывшись ещё немного, мужчина достал небольшой мягкий мешочек, на слух определил его содержимое и засунул за пазуху. Под конец Янар вынул лук и колчан со стрелами. Половина из них была с белым оперением, половина — с красным. Но, что самое необычное, они были с металлическими наконечниками. А сам лук, увесистый и довольно тяжелый, испещрён вязью из рун, которые, словно виноградные лозы, оплетали его.
Мышцы на руках Янара раздулись, когда он натянул тетиву и перекинул лук через грудь. Колчан повесил на правое плечо. Поднялся, взял коня под узды и молча пошёл прочь.
Ивонет хотела возразить, сказать, что в сундуке ещё много добра, которое, возможно, следует если не взять с собой, то спрятать обратно. Но Янар был уже далеко и ей оставалось только одно: следовать за ним.
На ночлег они обустроились, как только вышли из Мертволесья и мир, погружённый в ночь, расцвел красками и тихим посвистыванием птиц. Они молча соорудили костёр, при этом сегодня, несмотря на усталость и всё пережитое, Ивонет помогла собрать дрова, вскипятить воду и даже поухаживать за своей кобылой, счесав с неё колючки и комья грязи. И только после этого спокойно легла под теплый плащ с Лимой в обнимку. Ивонет думала, что Янар с ней заговорит или выплеснет ещё эмоции, но он закрылся. Стал молчаливым и угрюмым. То ли он провалился в болезненные воспоминания, истязая себя, то ли всё ещё злился на неё за то, что влезла, куда не следует. Не важно. Ивонет накрылась с головой, и её пальчики вновь коснулись губ, которые остро горели от их первого поцелуя. Поцелуя, как наказание. Как боль. Как выход ярости, но такого желанного. Даже если больше не случится такого чуда и их губы никогда не соприкоснутся, этот поцелуй будет гореть в её сердце. Ивонет не осознала, что плачет, пока Лима не переползла ей за спину, ворча, что от сырости её прекрасная шубка облезет.
Утро удивило не привычным бормотанием, что она слишком долго спит, а невероятно аппетитными ароматами. Ивонет села, кутаясь в плащ, и не поверила своим глазам: над тлеющими углями на вертеле висела готовая тушка довольно крупной птахи.
— Это ты поймал?
Глупый вопрос, но хоть что-то спросить было нужно. Янар, сидевший напротив и точивший охотничий нож, даже не поднял головы. И, если она себя чувствовала разбитой, то мужчина выглядел спокойным. Словно примирился с собой и своими чувствами. А может, помогла охота. Выпустив пар, он наконец нашёл в себе здравый смысл. По крайней мере, Ивонет хотела в это верить. Она робко улыбнулась, рассматривая, как отросшие тёмные волосы падают ему на лицо, создавая причудливые тени, как сильные загорелые руки с закатанными до локтя рукавами отточенными движениями ровняют сталь.
Ивонет спустилась к ручью и привела себя в порядок, думая, что утро должно быть хорошим. Но, после того как желудок наполнился сочным мясом, а травяной чай прогнал остатки сна, Янар бросил к её ногам свой нож.
— Зачем он мне?
— Он легче меча, и, возможно, с ним ты совладаешь. — Следом полетели ножны. — Прикрепи к поясу, пусть всегда будет под рукой.
— Но я не могу…
— Чего ты не можешь? Воткнуть его в чью-то тушу, если тебе будет угрожать опасность? Мне кажется, этот барьер уже разрушен: у тебя была прекрасная практика.
Ивонет дёрнулась. Да, она зарезала обидчиков, но когда была в бессознательном состоянии. Она видела клинок, видела кровь на своих руках, но, как безжалостно резала человеческую плоть и увечила, она этого не помнила. Да и если бы помнила, вряд ли бы повторила: она зареклась и пообещала себе, что больше никому не причинит вреда, что бы ей ни грозило. По крайней мере, не отнимет жизнь.
— Глупо надеяться, что мир милостив и беда обойдёт стороной. И чем быстрее ты это осознаешь, тем больше шансов, что проживёшь дольше. — Янар поднялся, небрежно отряхивая штаны. — Пока едем, привыкни к его весу, почувствуй, как он лежит в руке. Осознай, что оружие — продолжение твоих пальцев и возможное спасение. Сталь зачарованная, если правильно воспользоваться, навредит не только человеку, но и сиду. На закате, как только сделаем привал, продолжим обучение. Я покажу несколько приёмов, как им правильно убивать.
Она не знала, что на неё подействовало больше: фраза, что ей придётся учиться убивать, или то, что он продолжит её обучать.
— Но как же… — Ивонет не могла подобрать правильных слов, краснея на глазах. — Разве наш договор не расторгнут?
Янар, сворачивающий своё одеяло, обернулся и, как ей показалось, уставился на нее с любопытством.
— Ты отказываешь от нашего пари?
— Нет… Подожди, — Ивонет сделала глубокий вдох. — Поцелуй…
Янар нахмурил брови, склонил голову набок:
— Что «поцелуй»?
