У виска дернулось, словно пуля влетела. Дальше, понятное дело, по накату. Ощущения раскручивались как после разрыва заряда – разнесло на сотни частиц. Они и спровоцировали в башке похожую на сейсмическую тряску масштабную пульсацию.
Просунул палец под полоску трусов, подцепил крючком и, оттянув, потащил на сторону. Стрельнув, та так впилась в упругую мякоть ягодицы, что на коже образовался быстро краснеющий залом.
На глаза рухнула пелена. А я сморгнуть ее не смог.
Снова сглотнул. Но слюной, блядь, так топило, что не срабатывали никакие спасательные операции. Хоть откачивай.
Или…
Разделив розовую сердцевину, накатал пальцем скользкие дорожки – от входа до клитора, от клитора до ануса и на обратном пути внутрь СВОЕЙ. А потом наклонился и, растягивая пальцем, слил в нее слюну.
– Хочу кончить в тебя, – рванул глухим залпом.
Незапланированно.
Милка дернулась еще на моменте, когда слюной наляпал. На признании только короткий гортанный стон выдала.
Я рухнул ниже, втянул в ноздри жар ее возбуждения и пошел по плоти языком. Ебнуло по мозгам так, что чуть не взвыл. Не взвыл, но глаза прикрыл. Под ними полыхнуло белым пламенем. Сука, фигачило так, что светошумовая сосет.
Лизал СВОЮ и трогал… Между складок, между ягодиц, сами ягодицы, сиськи.
Мать вашу, какая сладкая… Тягучая как мед.
С каждым движением сильнее залипал. С каждым сглатыванием все больше поглощал. С каждым вдохом все мощнее принимал на подкорку.
Милка дрожала как под разрядами.
То сжималась, избегая пыток. То подставлялась, резко изгибая спину и толкаясь ближе.
Стонала, мычала, вскрикивала – все в матрас. Но до меня так и так долетало. Врывалось автоматной очередью.
Углубился. В нее. Так, что и дыхание утонуло. Плотно с хрипами понеслось к центру того дна, в которое я чаще всего долбился членом.
Выскользнул. Прошелся языком по складкам. Присосался к клитору.
– А-а-ах… – выдохнула СВОЯ, содрогаясь и дергая бедрами.
Держал. Вдавливал. Сжимал так крепко, что побелели и мои пальцы, и ягодицы Милки – заметил, когда поднялся.
Зарываясь обратно, снова и снова цеплял чувствительный комок. Раскатывал и натирал, пока СВОЯ не начала всхлипывать.
Тогда подхватил ее и уложил поперек кровати. Так, чтобы бедра находились на самом краю. Стащив штаны, сжал ладонью гудящий ствол. По инерции передернув, повел взглядом по розовой щели, подрагивающему животу, выступающим ребрам, припухшим от ласк и возбуждения грудям. Кружево оставалось номинально – лифчик под сиськами, трусы с перехватом по бедрам, но наискосок.
Задержался на губах. Знал, что не светит. Но позволил воображению на миг разгуляться.
Сомкнув веки, шумно выдохнул.
Это же Милка. СВОЯ. Она тупо при виде члена краснеет. Сука, у нее даже диплом красный. Не станет она брать его в рот. Это я извращенец прошаренный. А моя Библиотека о подобном и подумать не посмеет.
Нащупав фольгу, выдернул из кармана. Вскрыл. Вслепую раскатал. Только сунув в жену пальцы, поднял забрало. Растягивая пульсирующую плоть, собирал все, что из нее вытекает, и смазывал ствол.
Согнув ноги в коленях, водрузил одно на матрас, а вторым уперся в боковину кровати. Когда раздвигал ноги Милке, она в какой-то момент воспротивилась, так широко и непривычно это для нее было.
– Тихо. Доверься. Все нормально, – шепнул на рывках.
Она тут же позволила.
Разложил, подкинул в воздухе и натянул до половины.
– Б-б-ля…
Вторая светошумовая. И воздух, продрав глотку, закончился.
Стискивая зубы, толкнул тазом. Вбился до упора.
– Ха-а… А-а-а… Аааа… – задохнулась СВОЯ.
Перемещая пальцы, жестко прошелся по ее бедрам, бокам. Добрался до талии. Там уже, справляясь со своим внутренним давлением, неоправданно сильно стиснул.
Втянул кислород. Выпустил. Все со свистом, хрипом и скрежетом.
Плоть хлюпала влагой, но теснота ощущалась адовой. Так она стискивала на рефлексе, что казалось, там, блядь, и останусь. Член, как боеголовку, лупило зарядами с такой силой, что на выдаче разрывалось сердце.
Взгляд затуманило. Виски зачистило внутренним тремором. Вся лобовая покрылась испариной. Остатки разума плавил жар.
Милка шевельнулась.
Мать твою… Я аж зарычал.
Член, сдвинувшись, еще крепче в силки угодил. Сука, в такой позиции только палить. А я намеревался по полной проработать СВОЮ.
– Моя… Моя… – запыхтел ей в шею, стягивая пятерней волосы.
И ушел в отрыв. Целовал, как одержимый: подбородок, уши, висок, щеку… Губы отыскал. Отыскал и захватил. Сладко. До помутнения.
Моя. Моя. Вся моя.
– До гари, – накрыл рыком, чувствуя, что уже обмякла вся.
Расслабилась и растеклась.
Поправил ногу жены, чтобы подколенной ямкой на внутреннюю часть моего локтя легла. Зафиксировал и полетел. Со старта вошел в темп, который заставил скрипеть не только кровать, но и весь балкон.
Трахал с натягом, но скорости не сбавлял.
– Боже… Рус… – шептала СВОЯ на распаде дыхания.