– Ну, я пересказываю, что слышала, – пожала Маринина плечами. С мороженого, которое она никак не могла доесть, соскользнуло и шмякнулось на ковер несколько капель, но я лишь отстраненно на это внимание обратила. – Мы почему вообще за этот отряд зацепились… Она же призналась, что этот красавчик нашего Чернова знает. Типа в одной группе сейчас. Удивлялась, кстати, что вы поженились. Расспрашивала, как так получилось. Я грю: «Тебе, дорогуша, не понять! Они идеальная пара! И между прочим, давно друг к другу присматривались!». Она так губы надула! Ты бы видела! Еще и брякнула: «От кого, кого… А от Чернова не ожидала», – покривлявшись, Тоська резко замолчала. – Ладно. Не в том суть. Ну, ты глянь, а? Какая мразина! Влезла в чужую семью, и хоть бы хны!
– Да эта Переверзева… Она же выдумщица! – выпалила я, никак не желая верить, что кто-то из ребят, с которыми мне посчастливилось познакомиться, способен на предательство. Перед мысленным взором мелькали лица: Володин, Бастрыкин, Долженко, Савин… А за ними лица их прекрасных жен. Нет, я отказывалась принимать подобное! – Ты вспомни, что она рассказывала, пока училась… То у нее одна бабка умерла, то другая, то третья… Отца деревом привалило! Мать после операции! Хоть что-то из этого подтвердилось? Ее потому и выперли, что не единожды ловили на лжи после всех этих отпусков «по семейным обстоятельствам»!
– Конечно, помню. Согласна, – без каких-либо колебаний поддержала Тося. Однако сомнения, как ни прячь, у нее все же были. Я уловила. И во взгляде, и в тоне, когда добавила: – Но… В случае с этим любовником у нее как-то уж слишком много подробностей. Мне кажется, такое сложно выдумать.
– Ой ли… – выдохнула я, на автомате покачивая засыпающего под грудью Севу. Фыркнула. И с натяжкой предположила: – Поднатаскалась! Пока мы законы зубрили, барышня, похоже, совершенствовалась в умении сочинять брехни.
– Ну, может… – пробормотала Маринина.
И закрыли тему.
Пообедали вместе, еще чуть поболтали о том о сем… И Тоська ушла.
А у меня остаток дня из головы не шло то, что она рассказала. Как ни пыталась переключиться, прокручивала слово за словом. И, Боже мой, представляла все в мельчайших подробностях.
«Мне кажется, такое сложно выдумать…»
Неужели эти мерзкие сплетни могли быть правдой?
Беспокойство вызывало не только разочарование в по сути чужом мне, пусть и уважаемом, человеке. Но и страх, что однажды подобное может случиться и с нашей семьей.
В мыслях всплывали раздражающие нервную систему факты: нередкие задержки, срочные выезды, внезапные «оперативки», короткие объяснения… и… те самые бокалы с губной помадой…
Пусть это было до того, как мы стали настоящей семьей.
Но все же…
У Руслана были определенные потребности.
Что, если я не закрываю их полностью? Что, если делаю недостаточно?
Он часто хотел секса. Я никогда не отказывала. Да и откликалась искренне. Душой и телом. Так охотно, что весь последующий день, лишь встречаясь с Черновым взглядами, краснела.
Сама инициативу, конечно, не проявляла. Но всегда шла навстречу желаниям Руслана. Соглашалась на любые позы и разного рода эксперименты. Потому что наслаждалась близостью, жгучими реакциями и тем, как он раскрывался в процессе.
Именно во время секса срывались все маски и броня. Он переставал быть сдержанным бойцом. Был просто мужчиной. Эмоциональным, отзывчивым и доступным.
Но…
Вдруг я знала не все?
Господи, да, конечно, не все! Исключительно то, чему научил сам Чернов.
А если он хотел большего? Жестче? Иначе? Что-то запретное?
Не наскучила ли ему моя уступчивость? Мое беспрекословное подчинение? Мое пассивное принятие?
Может, мне нужно как-то активнее проявляться?
Чернов любил ласкать ртом. Я знала, что девушки… тоже делают это... Подобное… Парням… И… Судя по разговорам, которые я когда-то ловила обрывками, парням это очень нравится. Возможно, больше, чем нам.
Но…
Русик не склонял меня… Не просил… А я… Боялась даже представить, что полезу сама. Стыд сжигал от одних мыслей об этом.
Но…
Что, если это не прихоть, а необходимость?
Сказал бы муж мне, что ему не хватает оральных ласк?
Или…
Получил на стороне?
Помню, однажды ненароком подслушала, как мама с тетей Ирой обсуждали, что есть мужчины, которые делают «это» только с продажными женщинами, а жен, дескать, берегут.
Господи…
Что, если Руслан думает так же?
При желании у него могла бы быть параллельная жизнь. Без меня. Без ограничений. Без правил.
Яркая. Безбашенная. Развратная.
Господи…
Я не хотела, чтобы к нему хоть кто-то прикасался. Чтобы он сам кого-то трогал. Даже смотрел на других… Нет! И уж, тем более, чтобы получал с ними какое-то удовольствие.
Внутри все сжалось пружинами. И казалось, что вот-вот это давление дойдет до предела.
Выстрелю? Взорвусь?
Тело так разболелось, что к вечеру пришлось прилечь.
Уснуть не могла, как ни старалась.
Лежала и строила планы, от которых швыряло то в стыд, то в ужас, то в жар волнения.
Сердце билось почти панически, но я приняла решение, что должна сделать «это» для мужа.
Только как?