– Убавь, ебаный-на-хуй-в-рот, звук! – проревел сзади меня Руслан, заставив второй раз поморщиться.
Приложив ко лбу ладонь, я поднялась на веранду. Была надежда, что быстро ее проскочу. Но кто-то, выполняя указание хозяина дачи, был быстрее меня. Только музыка притихла, мои мысли стали громче. Под их руководством взгляд прилип к тому месту, где Чернов год назад лишил меня девственности.
В каком-то помутнении рассудка видела его ладони на своих бедрах и горящий похотью взгляд… Чувствовала парализующую боль и тугую пульсацию члена… Даже запахи были оттуда… Все с той ночи пришло...
– Ой, Люд, давай скорее, а? – заныла, приводя меня в чувства, Тоська. Пока я смаргивала остатки наваждения, подруга на кого-то демонстративно косилась. Я никак не могла понять на кого. Народа было много – глаза разбегались. – Без тебя ни черта не получается!
– Сейчас буду. Переоденусь и… – шепнула я, скашивая, наконец, взгляд в нужный угол.
Там с длинной дымящей сигареткой стояла та самая шкура, с которой гуляет Иван Долженко.
Гребаная дрянь Переверзева.
– Заехала вас поздравить, – заявила она с улыбочкой, от которой мне тут же стало тошно. – Хоть я, слава Богу, и не окончила, но за вас рада! Важные люди, е-мае!
Какого лешего?! Кто ее сюда звал?!
Изнутри захлестнуло таким гневом, что сама себя испугалась.
Я, черт возьми, не хотела ее видеть… В этом месте! Рядом с Русланом! На этой планете!!!
– Эй, Чернов! – закричал со двора Айдаров. – А че вы так долго ехали? Новые погоны в офицерской позе обкатывали?
Руслан не ответил. И мне не позволил.
Толкнув дверь, впихнул меня в дом и сам следом вошел.
Мне стоило поговорить с Русланом. Сразу же. Незамедлительно. Но я, дура, смолчала. Побоялась взрыва. Все пыталась сохранить мир. А его между нами к тому моменту и близко не было.
– Вещи возьми, – скомандовал Чернов в коридоре. Когда я забрала у него сумку, с той же суровой, будто запаянностью мотнул головой в сторону кухни. – Я провизию выгружу.
Так мы и разошлись.
Оказавшись в той спальне, где год назад был зачат Сева, я, конечно, снова разволновалась. Смотрела на кровать и видела акт. Поминутно. И все движения Руслана тоже чувствовала.
Как он содрогнулся от удовольствия… Как излился мне на колени…
Как смотрел… До, во время и после…
То, что происходило с моим организмом, казалось какой-то магией. И тогда, и сейчас. Внутри все вспыхнуло и так плотно сжалось, что я буквально задохнулась от болезненного жжения.
– Шорты дашь? – впечаталось в спину с той непробиваемой тяжестью, которая начинала натирать на моих вздернутых нервах мозоли.
В момент, когда Чернов, прошагав через спальню, подошел к кровати, за моей грудиной задрожало. Это уже не просто сырость была. Удушающую плесень, из которой, вероятно, при большом желании можно вывести новую расу бактерий.
Стена, об которую я набила гематомы… Ненавистная Переверзева… Тупые шутки сокурсников… Тревога за сына… Все так припекало, что даже дышать было трудно.
Достала из сумки собранный комплект одежды – не только шорты, но и футболку. Не поднимая взгляда, молча положила перед мужем стопкой. Чуть отвернувшись, вытащила и встряхнула свои вещи – купальник и платье, которое собиралась надеть поверх.
Чернов уже раздевался.
Я тоже не мялась. На фоне агрессивного стресса даже привычная стыдливость отступила.
– Паутина под кителем – хуя се сочетание, – хрипнул Руслан с нотками выраженного недовольства, едва между полами моей расстегнутой рубашки показался кружевной бюстгальтер.
– Что такого? – толкнула чуть задушенно. – В уставе нет предписаний касательно нижнего белья. На то оно и нижнее, что не для всех.
Рискнув скосить взгляд на мужа, запылала.
Он так смотрел… С голодом, который не могла перебить никакая дисциплина. Пусть физически держался, полностью скрыть свои желания был неспособен.
Меня тряхнуло. Злостью.
Я ведь ждала другого… Слов, признаний, клятв, душевного тепла. Не получая этого, теряя веру, уже приходила в отчаяние.
Но вместе с тем и сама… Зачем-то повела взглядом по обнаженному торсу Чернова. Сказать бы, что в отместку, да вот только слишком рьяно этот финт исполнила.
Клокочущая внутри меня энергия стремилась наружу.
В глазах Чернова читались варианты ее слива. Телесные. Пошлые. Грязные.
А я как ретранслятор… Ловила все сигналы, подключалась и тотчас отражала.
Спасибо излишкам нахрапа от Руслана. Они реанимировали мой стыд. Так что вскоре это чувство взяло на себя главную роль в нашем спектакле.
– В уставе не прописано, но лично я против, чтобы моя жена выходила из дома в таком белье, – рванул Чернов в своей манере. – Ясно?
– Ясно, – не стала спорить, хоть за грудиной и поднимался протест.
Понимала, что не вывезу. Да и не хотелось мне конфликтовать.
Господи, когда же он поймет?!
Несмотря на вспыхивающую моментами злость, идей сражаться с мужем и в зачатках не было.
Я не соперник. Не противник. Не угроза.