– Потерял себя. В тебя все ушло, – выдохнул Чернов приглушенным хрипом. А я со смущением почувствовала тепло благодарности за то, что он выразился именно так. Мог ведь сказать что-то вроде «Кончил в тебя» – коротко и ясно, в его манере. Но он позволил себе подчеркнуть, почему так произошло. – Тебе же рано рожать. Что будем делать? Есть какие-то способы? Может, стоит набрать матери?
За два года замужества я не только искренне полюбила свою свекровь, но и научилась прямо задавать важные для здоровья вопросы. Однако от предложения мужа все равно передернуло.
Улыбнулась позже.
– Нет, не стоит, Руслан. Она уже обо всем позаботилась. Я пью противозачаточные таблетки с момента, как отлучила Севу от груди. Мы же ждали тебя.
– Значит, все нормально? Последствий не будет?
– Ага. Именно так.
Чернов явно испытал облегчение. И я, вздохнув, ласково прочесала пальцами от его виска за ухо, по шее.
– О чем задумалась? – толкнул так же тихо, почти шепотом.
– О детях… – прямо ответила я. – Знаешь, я думаю, нам не три года выдержать нужно. Минимум семь. Пусть Всеволод пойдет в школу, адаптируется… Я немного освоюсь в профессии, закреплюсь… Что скажешь?..
Рус нахмурился, аж борозда на переносице сформировалась.
Я напряглась. Сердце, ускорившись, инстинктивно начало готовиться к ссоре.
«Господи… И зачем я об этом заговорила?» – отругала себя мысленно.
Но Чернов… Не умаляя серьезности, ровно выдвинул:
– Надеюсь, таблетки надежные. Потому что садиться снова на сухпай я не планирую.
Я, слегка застеснявшись, улыбнулась.
– Надежные.
– Отлично.
После этого снова замолчали. Я продолжала гладить Чернова, а он – держать меня мощным, как силовой захват, взглядом.
– Я должна помыться и идти к Севе, – пробормотала, тоном выдавая сожаление.
Рус же отрубил:
– Вместе пойдем.
– Хорошо, – шепнула, тихо млея от радости.
Когда поднялись, отметила, как в нем снова проснулся голод. Глаза об этом откровенно говорили. Но к действиям Чернов не перешел. А я, как водится, стушевалась.
Оделись. Вышли во двор.
Через пару минут Рус уже давал оценку температуре воды из колонки:
– Ледяная. Надо греть.
– Ну ты же как-то мылся, – возразила я. – Топить среди ночи печку нецелесообразно.
– Я – это я. В разной степени хуевости условиях выживал. Закаленный. А ты застудишься.
– Я тоже не промах. Офицер, – напомнила мягко. – Да и… Лето же. Пусть и похолодало после дождя.
Черные глаза моего любимого осетина блеснули. Но сказать ничего не сказал. Со спокойной уверенностью сделал по-своему: натаскал дров, разжег печку, поставил воду и проследил, чтобы та нагрелась до нужного градуса.
После так же молча перенес в пристройку, налил в таз и, смерив меня горячим взглядом, с жесткой заботой покровительственно распорядился:
– Вперед, офицер.
– Спасибо, – с улыбкой шепнула я.
А когда Чернов вышел, позволила себе и смех. Пребывала ведь до сих пор в эмоционально возбужденном состоянии. Даже потряхивало – никак не могла это остановить.
«С водой все правильно…» – догнала с опозданием.
От ледяной меня бы совсем расколотило.
Вымывшись, я поспешила к Севе. Руслан пришел чуть позже. Я не оборачивалась, но сердце встрепенулось – аж дышать трудно стало. Сохраняя неподвижность, отсчитывала шаги мужа, пока за спиной не скрипнул матрас. Дальше, если и были какие-то звуки, не улавливала. В голове так шумело, слуховой аппарат дал сбой. Чернов же прибился сзади и, скользнув пятерней мне под грудь, вдавил в свое абсолютно твердое тело.
Меня ударил озноб.
Затаив дыхание, замерла в ожидании.
Но Рус, поцеловав за ухом, лишь просипел:
– Спокойной ночи.
Там, где касались его губы, словно ящик с боеприпасами взорвался. Однако я, поежившись, с тем же достоинством шепнула:
– Спокойной ночи, Руслан.
Закрыв глаза, тотчас стала думать про утро. А если точнее, мечтать о том, чтобы оно наступило скорее. С этими мыслями в жарком волнении и уснула.
А проснулась, точно как когда-то, от поджигающего все нервные окончания вожделения – покрывая страстными поцелуями мне шею, Чернов ласкал пальцами между ног и толкался между ягодиц членом.
– Не против еще разок? – выдохнул, когда я не сдержала стон. – Я не мог уснуть. Рвет чердак от твоей близости.
Ничего такого… Но меня шарахнуло током.
– Не против, конечно. Нужно было сказать, что хочешь еще. Я тоже хочу, – зачастила, прежде чем сознание окончательно пробудилось. Потершись о член мужа, ощутила влагу, которой были пропитаны его трусы. В моих тоже было мокро. Движения его пальцев заставляли плоть хлюпать. – Только не здесь, – прорезала хрипом, когда в щелку приоткрытых глаз попал сладко посапывающий Севушка.
Вскочила на ноги, едва Чернов встал. Те подкашивались, а я зачем-то поправляла спутанные волосы и ставшую лишней сорочку. Хорошо, что неспособный на бесполезную суету Рус подхватил на руки и быстро перенес в уединенное место. Им… эм… стал коридор. Но все-таки… Главное, не рядом с сыном.
– О Боже… – повторяла задушенно, пока Чернов стягивал с меня раздражающую воспаленную кожу одежду.