Наклонился. Прижался к ее спине – торсом, лбом, губами, сырым и сорванным дыханием. Смял ладонями грудь. Она издала странный звук, будто заплакала. Я замер. А потом почувствовал, как ее влагалище схлопнулось на моем члене, и понял, что она кончает. Стиснув зубы, взялся сквозь одуряющую пульсацию добивать. Ударов пять, больше не смог. Выдернул гудящий шланг, едва поймал первые залпы. Шмальнуло, впрочем, так, что залил спермой и ягодицы, и спину, и даже волосы.
Сука… Что за пиздец?..
Повернул жену к себе. Ее шатало. Меня, блядь, тоже. Таскало, как после боя. Но я все равно старался держать СВОЮ.
Заглянул в глаза, читая.
– Все в порядке? – уточнил, хоть и видел все, что надо.
В груди еще грохотало после того самого выстрела, когда она закивала.
– Добро, – толкнул натужно, выдавая больше, чем должен был. – Иди в душ. Вымой, где надо. И продолжим. С презервативом.
Мать вашу, не мог поверить, что тупо забыл о нем.
Теперь только молиться, чтобы пронесло.
Иначе я себе не прощу.
Мы с Черновым в браке больше девяти месяцев, а я в гостях у его родителей всего второй раз. Все из-за бесконечной угрозы прерывания, конечно. Не до праздников было. Не до встреч. И меня это, честно говоря, вполне устраивало. Помня, как все получилось, и как должно по итогу закончиться, я старалась не привязываться. Мне и сейчас страшно прикипеть… Но вроде как нет причин отказываться от визита, если сам Руслан соглашается.
Погода нашей первой семейной вылазке за город явно благоволила – к пяти часам вечера столбик термометра все еще держался на двадцати четырех градусах. В прогретом и невероятно свежем воздухе витали ароматы зеленой листвы, пышной сирени, крупных нарциссов, невероятно красивых тюльпанов и сладковатого цвета плодовых деревьев.
Светлана Борисовна с двумя другими невестками готовили ужин. А мне, как маме самого маленького Чернова, поручили приглядывать за детьми всего рода. По большей части номинально. Потому как, учитывая, что оба брата – и Алексей, и Михаил – были значительно старше Руслана, все их дети давно перешли в категорию самостоятельных. Ромке с Сережей в этом году исполнялось по девять лет, Вике – восемь, а Костику – шесть.
Пока я, сидя в тени цветущих абрикосов, покачивала коляску со спящим Севушкой, «банда», как их называл Владимир Александрович, занималась реализацией серьезного плана – без какой-либо помощи взрослых эта разношерстная, но удивительно организованная четверка слаженно устанавливала большую военную палатку.
Слаженно, но, конечно, не без споров.
– Тут что-то не так. Не по схеме, – доказывала Викуля, тыча пальцем в один из углов.
– Все, как надо, – упирался Ромка.
– Стоит же, – аргументировал, раздувая ноздри, Сережа.
– Медведь не завалит! – утверждал Костик.
Я рассмеялась. Поднявшись со скамьи, хотела было деликатно помочь, но, поймав взгляд проходившего мимо Руслана, притормозила. Пятый день, как мы стали временно настоящими супругами, а он меня до сих пор смущал. Особенно такой – домашний, расслабленный и полуголый. В одних шортах ведь… Смуглый, мускулистый, большой. Уже не хватало сил притворяться, что не хочется его касаться. Касаться, чтобы поймать пальцами тепло солнца на гладкой коже и притаившиеся в темной поросли капельки пота.
Господи…
Да одни лишь фантазии об этом вызывали почти сумасшедший трепет.
Помимо того, бурлящим волнением заряжали взгляды самого Чернова. Он ведь, в отличие от меня, не скрывал свою тягу. Вот и поджигал. Возможно, даже намеренно.
Зажав в уголке рта дымящую сигарету, Рус отставил в сторону бутылку с домашним вином, которое, вероятно, собирался использовать при жарке шашлыка, и, присев, осмотрел чуть перекошенную палатку.
– Сейчас честно: кто воткнул правую угловую стойку вверх тормашками?
Пауза была недолгой.
Забавно чертыхнувшись, Костик взялся исправлять косяк. А Вика с Сережей, не сговариваясь, бросились ему помогать.
– Пусти, Кость… Я сделаю… Придерживай с Викой ткань…
Наблюдая за возней детей, я вдруг ясно представила, что всего через пару лет с ними будет играть наш Сева… И сердце залилось такой оглушительной радостью, что я снова не сдержала улыбку.
– Вот здесь ослабь, Ром, – продолжал руководить Руслан. – Если одна сторона задирается – значит, противоположная перетянута.
– Понял, – выдал парень, с готовностью выполняя указания.
– Тут что? – ткнул Рус тем же ровным тоном, лишенным каких-либо порицающих ноток. – Почему стойка за ткань держится? Поправь, чтобы входила в кольцо, иначе порвется.
– Е-мае… – вздохнул Ромка, явно удивляясь тому, что так получилось.
Подвиснув на том, как уверенно муж решает проблемы детей, не сразу заметила, что он на меня тоже поглядывает. Не прямо, а как-то наискосок. И с задержками, от которых у меня в животе заиграло то самое ноющее напряжение.
Дернув плечами вверх, отвернулась.
А Руслан… Подошел.
И сделал то, на что я сама бы не решилась – обнял. Обнял по-мужски решительно, позволив почувствовать не только жар разогретой на солнце кожи, но и запах своего тела.