Посмотрела на него и… чуть не задохнулась, таким взглядом он накрыл. Вроде те же глаза – темные, жесткие, хищные. А будто под защиту взял. Закрыл ото всех. Оградил. И дал ощущение, что никому прорваться не позволит.
– Вот и правильно, – заключил Владимир Александрович. – Определились, значит. Наладили контакт.
Я не знала, как на это реагировать. Поэтому, в очередной раз смутившись, выдала, будто на службе:
– Так точно.
– Володя, что ты будешь? – окликнула свекровь.
– Голубцы, конечно.
– Подержи Севушку. Наложу.
Утолив первый голод, Черновы снова загудели. Кто-то говорил, что счастье – это тишина согласия. А я подумала, что мое именно в этом шуме. В запахе мяса, дыме от углей, близости мужа, смехе родных, душевности их разговоров и искренней простоте.
Наверное, они, как и все люди, не были идеальными. А если и были, то даже эта безупречность являлась настоящей. Не напоказ.
И с ними я чувствовала себя своей.
Не случайно. Не по ошибке. А по какому-то подсознательному выбору. Сердцем.
После ужина я еще раз покормила Севушку, чтобы уж точно со спокойной душой оставить. Светлана Борисовна его тут же подхватила и, что-то тихо приговаривая, понесла в гостиную к остальным.
– Ты идешь? – поторопил заглянувший в комнату Руслан.
– Мне нужно что-нибудь взять? – спросила я, растерянно глядя на большое банное полотенце у него на плече.
– Нет. Это для тебя, чтобы зайти в парилку, – заявил, небрежно теребя махру пальцами. – Я в шортах буду.
Я… Посмотрела на эти шорты.
Боже.
Зачем только?!
Взгляд сорвался сам, клянусь. Помимо моей воли. Не знаю, что Чернов со мной сделал… Раньше я бы даже машинально туда не скользнула.
– Ясно… – выдавила кое-как.
И отвернулась.
Придав лицу серьезное выражение, взялась собирать волосы в пучок. Пока возилась, без какой-либо цели разглядывала выставленные на полке армии оловянных солдатиков.
– Мыло? Шампунь? И… Чем потом вытираться? – спросила, когда удалось выровнять дыхание.
– Это все есть. Возьми только, во что одеться после. Лучше теплое, чтобы не продуло, пока обратно дойдем.
– У меня есть ветровка. Сойдет?
Чернов молча подошел к шкафу и достал плотный темно-синий костюм. По эмблеме поняла, что видела его на нем еще на втором курсе, в один из тех редких случаев, когда встречались группой не по форме.
– Спасибо… – поблагодарила, прижимая вещи к груди. – А ты?.. Себе возьмешь что-то?
Он задумался. Снова заглянул в шкаф.
– Разве что треники, – выдав это, сразу же выудил нужные штаны. На полках царил идеальный порядок, и сейчас, зная, какой Рус в быту, я уже не сомневалась, что поддерживал он его сам. – Все, идем.
Накинул руку мне поверх плеч и повел.
– Раз! Два! Три! Четыре! – услышали мы, спустившись с лестницы. – Крепче, зятек! Крепче!!!
– Господи… Это мама… – почти простонала я. – Наша свадьба?.. Зачем они ее так часто пересматривают???
Я в гостиную не заглядываю, а вот Русик… Да, он повернул голову и посмотрел на экран. На один из формальных поцелуев под крики гостей, которые были вынужденными и, тем не менее, уже тогда до дрожи волнующими.
– У стариков свои загоны, – протянул муж хрипловато, не отрывая взгляда от происходящего до тех пор, пока мы не прошли зону видимости.
На улице уже стемнело, но стоило нам выйти на крыльцо, сработали сенсорные лампы. Они и осветили путь до бани. Мы шли как будто в спешке. Тормознули у самой двери.
Рус открыл ее и придержал для меня.
– Проходи, – выдохнул глухо, окидывая при этом таким горячим взглядом, что по моему телу понеслись мурашки.
– Спасибо, – поблагодарила на автомате и решительно шагнула через порог.
В предбаннике было сухо, но окутывающее нас тепло все равно ощущалось густым и тяжелым.
– Пахнет приятно, – подметила я задушенно. – Уютно.
Чернов ничего не сказал. Молча закрыл на замок дверь. И пока я, неосознанно заламывая руки, взбудораженно облизывала губы, обошел меня и впился в них поцелуем.
Без разгона. С натиском. Глубоко.
Словно, как и я, носил в себе это желание весь день. А особенно навязчиво последние две минуты – с воспоминаниями после того самого «Горько!».
Пятерня Руслана была у меня на затылке, и… он наступал, вынуждая меня пятиться. Без какой-либо агрессии, но с бешеной жаждой делал все, чтобы вырвать у меня сначала дыхание и самообладание, а за ними и те дикие эмоции, которые я по старой выправке пыталась удерживать.
Эти эмоции били разрядами.
Я уже задыхалась. Цепляясь за Руслана, то прижималась, то, не справляясь с реакциями своего тела, отталкивалась.
Молнии, электричество, огонь – все это гуляло внутри меня. Мучило. Переполняло. Разбивало. Собирало. Возносило.
И я не выдержала. Застонала. Прямо Чернову в рот, прикусывая от лихорадочного удовольствия ему губу. Он в ответ… Так сильно меня сжал. Будто судорожно. Вибрации не только по мускулистым рукам пошли… Передались через все тело. Было ощущение, что набросится тут же. Но он лишь лизнул, как зверь – размашисто и голодно. С тем давлением, которым, захватывая территорию, метят свое.
И отстранился.