Во владение кабинетом, где, на его счастье, уже имелись диван-кровать и шкаф, новый жилец вступил, едва вынесли личные вещи Ирен. Приятель подбросил его на машине вместе со всеми пожитками: парой чемоданов, спортивной сумкой и потрепанным кожаным рюкзаком, доверху набитыми одеждой, книгами и видеокассетами. Заодно Давиде привез несколько постеров и парочку сразу развесил по стенам. На одном красовалась потрясающе эффектная брюнетка с чувственным взглядом, стрижкой боб и челкой до бровей. Она восседала на диване в белом коктейльном платье, присборенном на бедрах: одна нога подогнута под себя, мысок другой, скрытой элегантной атласной туфелькой, упирается в пол. Фотография была давняя, еще черно-белая.
– Кто это? – поинтересовалась Аличе.
– А ты не знаешь?.. – Новоприбывший сделал вид, будто потрясен до глубины души. – Да, похоже, тебя еще многому придется научить… Это Луиза Брукс, величайшая дива кинематографа, первая в истории! Я от нее без ума! Она моя муза, мой маяк! Однажды я напишу сценарий, который получит «Оскар», и в каждом персонаже будет что-то от Луизы! – Давиде, расхохотавшись, щелкнул по тонкой пластиковой рамке постера, чтобы выровнять ее, и отошел на пару шагов, проверяя результат. – Она начала сниматься еще в эпоху немого кино – не знаю, в курсе ли ты, что это такое… Играла очень немного, но все фильмы запоминающиеся. «Дело об убийстве „Канарейки“», «Ящик Пандоры», «Дневник падшей» – эти названия тебе о чем-нибудь говорят?
Молчание он воспринял как признание Аличе в собственном невежестве и немедленно пустился в объяснения:
– В «Ящике Пандоры», фильме тысяча девятьсот двадцать девятого года, снятом Георгом Вильгельмом Пабстом, режиссером, который ее и открыл, Луиза играет Лулу – свою самую легендарную роль:
Давиде на секунду запнулся, но тут же продолжил тараторить:
– О себе она говорила, что, как и Лулу, была убита, стоило ей впервые по-настоящему влюбиться. Только убил ее не мужчина, а сам Голливуд, потому что она влюбилась в кино. Но Луиза не сдалась: была продавщицей в универмаге, танцовщицей, кинокритиком, даже проституткой! А после написала мемуары и назвала «Лулу». Любила мужчин и женщин, включая Гарбо! Представляешь? Саму Гарбо!
– А потом?
– А потом, как и все легенды, умерла в одиночестве и забвении. И снова о ней вспомнили только годы спустя. – Давиде томно вздохнул. – Видишь ли, она была совершенно гениальной в своем обаянии. Невероятно умной, естественной, забавной. Стремилась к свободе – и дорого за это заплатила. Говорила: «Привычным „я и не попыталась“ отговориться не могу. Я пыталась. От всей души».
Аличе в последний раз взглянула на звезду, что наблюдала за ними с постера, бесстрастную и неприступную. И помчалась на курсы актерского мастерства: за хлопотами с переездом Давиде она и не заметила, что опаздывает.
Не подумав, что к вечеру похолодает, оделась Аличе слишком легко и по дороге к спортзалу, где проходили занятия, почти бежала. Как же ей повезло! Просто не верится, что она нашла человека, с которым могла теперь разделить не только дом, но и страсть к миру кино, да к тому же, в отличие от нее самой, так много знающего! Еще бы: если ты выросла в городке, где даже кинозала не было, не считая приходского, в котором крутили только назидательные картины…
Задание в тот вечер выдалось крайне сложным. Учеников, как и в прошлый раз, оказалось двенадцать человек, и Серджо, преподаватель, разделив их на группы по трое, велел разыграть ссору, на словах и жестами, но так, чтобы не касаться друг друга. Поначалу все немного робели, потом освоились, и в итоге зал наполнили адские вопли и крики. К половине одиннадцатого, когда занятие закончилось, они были совершенно измотаны. Даже Камилла, симпатичная девушка андрогинного телосложения, не раз предлагавшая Аличе выпить в честь окончания вечера, призналась, что совершенно разбита.
– Тем более что мне завтра рано вставать: к семи хочу быть у «Де Паолиса», – добавила она, натягивая свитер.
– Кто такой Де Паолис? – поинтересовалась Аличе. Это имя она уже слышала от других учеников, но понятия не имела, о ком речь.
– Ты правда не знаешь?! А еще актрисой хочешь стать! – усмехнулась Камилла. – Это не кто, это киностудия, такая же большая и важная, как «Чинечитта». Там сняли сотни фильмов, включая «Красную пустыню» Микеланджело Антониони!
– Тебе дали роль? В настоящем фильме? – В распахнутых глазах Аличе читалась зависть.
