Я подхожу к кустарнику и внимательно осматриваю на наличие каких-либо колючек или шипов. У него большие плоские листья и мне без труда удается оторвать один. Я скручиваю его в рог и наполняю водой.
Стараясь не пролить ни капли, я подхожу к Максу и сажусь перед ним на корточки.
— Тебе нужно больше пить, — тихо говорю я, но он даже не поднимает головы, — Макс, пожалуйста… — мой голос срывается и он моргая, приподнимает свое посеревшее лицо, сфокусировав на мне мутный взгляд, словно только сейчас вспоминает, что я здесь, — Я знаю, тебе этого совсем не хочется, но ради меня, сделай хотя бы глоток, ты не представляешь, как тяжело удержать её в руках.
Макс впервые мне улыбается за эти несколько часов. Он делает несколько жадных глотков, но ему явно становится хуже.
— Всё нормально, — невнятно выговаривает он, — Правда, нормально, — нет, ненормально, теперь я боюсь тебя потерять, — Нам надо идти, — Макс поднимается на ноги и я вижу, как он устал.
Вздохнув, я следую за ним, но беру его за руку.
— Боюсь опять споткнуться, — быстро говорю я, замечая, как он хмурится, наверняка, ему в новинку чувствовать себя таким слабым.
Если надо, я буду тащить его на себе.
С каждым шагом, Макс опирается на меня всё сильнее, словно боится упасть и я не выдерживаю.
— Сделаем привал.
— Нет, — он измотано качает головой, губы у него сухие и потрескавшиеся, — Пойдём дальше, — в его глазах светится упрямство.
— Нет, — мой голос звучит твёрдо и почти не дрожит, — За сегодня мы достаточно прошли.
— Теперь решаешь ты? — хрипло спрашивает Макс и нежно смотрит на меня.
— А разве было по-другому?
Уголки его губ слегка приподнимаются.
— Ясно, пользуешься немощностью аристократа, — моё сердце болезненно сжимается и я отворачиваюсь от него, — Прости, — добавляет Макс, не отвечая, я оглядываюсь вокруг, раздумывая о том, где нам найти убежище.
Через полчаса, мне удаётся найти пещеру, над головой зияет дыра, но внутри почти сухо и можно попробовать разжечь огонь. Если не будет дождя, то нам повезло. Я помогаю Максу зайти внутрь, он сжимает челюсти и морщится, когда ему приходится опереться на меня.
— Скоро я буду в порядке, — уверенно произносит он, — Я обещал позаботиться о тебе.
— Ты и так это делаешь, — я взъерошиваю пальцами его волосы и выхожу наружу.
У любого вируса свой инкубационный период и без нужной помощи, ему будет становится только хуже. Я нахожу два небольших острых на вид камня, собираю ветки и возвращаюсь обратно. Макс спит, но его тело сотрясает крупная дрожь. Я прикусываю губы и складываю принесенные ветки в конус, подкладывая внутрь сухой мох.
— Пусть всё получится, — шепчу я, ему нужно тепло, пожалуйста, я с силой ударяю камнем о камень. Несколько бледных искр летят вниз, но костер не загорается. Я пробую снова и снова. Один раз я промахиваюсь, ударяя камнем себе по ногтю и едва сдерживаю крик боли. Он сразу чернеет и под ним собирается запекшаяся кровь.
— Ну же, черт возьми, — я вкладываю всю свою злость в последний удар и яркий язычок пламени начинает лизать одну из веточек. Он разгорается сильнее и пещера наполняется тенями. Я подползаю к Максу и откидываю перепутанные волосы с его лба. Он открывает глаза и на этот раз не отталкивает моей руки.
— Признаюсь, мне плохо, — Макс пробует мне улыбнуться, — Но я никогда не болею, — стуча зубами, продолжает он.
— Ты скоро поправишься, — я успокаивающе глажу его по волосам, — Ведь ты упертый.
— Не такой, как ты, — усмехается он и опять засыпает.
Я прижимаюсь щекой к его голове и не шевелюсь, продолжая держать Макса в своих объятьях. Ужас скручивает меня изнутри. Я знаю, на что способна лихорадка. Она выпьет из него все силы, а потом убьет.
Ему нужны лекарства.
Макс
Я знаю, что у меня жар, просто не хочу себе в этом признаваться. Голова раскалывается и меня знобит. Легкие горят огнем, и от каждой попытки сделать глубокий вдох меня мутит. Вполне возможно, причина в газе, которым я надышался. Боль внутри меня превращается в монстра. В живое существо, пожирающее мои внутренности.
Тёплый мерцающий свет костра наполняет пещеру. Успокаивающий запах дыма и углей обволакивает меня, утягивая в темноту. Нам нельзя долго оставаться на одном месте, но почему? Становится всё труднее мыслить ясно. Затуманенный болью разум жаждет беспамятства. Усилием воли открываю веки и сталкиваюсь с темно-фиолетовыми глазами.
— Лили…
— Просто отдыхай, — она что-то быстро прячет от меня. — Я собираюсь набрать ещё дров.
— Здесь небезопасно ходить одной, — хриплю я и пробую подняться, — Я пойду с тобой, — пытаюсь встать, но не в силах даже пошевелиться, мои руки и ноги превращаются в камень.
— Я справлюсь сама…
— Будь осторожна, — бормочу я, — Не хочу за тебя переживать, — Лилит наклоняется ко мне и впервые сама целует в губы.
— Я скоро вернусь, — обещает она.
— Подожди, — я снимаю с пальца перстень, — Пусть он будет у тебя, — усилием волю вкладываю кольцо в ее маленькую ладошку.
— Зачем оно мне? — тон ее голоса выражает не больше одобрения, чем лицо.
— Мне так спокойнее.
— Хорошо, — Лилит прячет кольцо в карман брюк, — Доволен?
