Сердце потерянное в горах (СИ) полностью

Корпорация «Возрождение» находится в деловом секторе купола. Это целый комплекс из семи высотных зданий из металла, стекла и бетона. Попасть внутрь можно только пройдя несколько ступеней проверки. Поговаривают, что совершенные используют биометрию, а это усложняет всё в разы, делая его неприступным и недосягаемым.

— Меня уверяли, что ты справишься, — я чувствую, как взгляд заказчика впивается в меня, — Лучший искатель из «безнадежных»…

— Тебя ввели в заблуждение, — я поднимаюсь на ноги и собираюсь уходить, но следующие слова заставляют меня медлить.

— «Пыль» можно достать не только в хранилище, — говорит все тем же металлическим голосом, беспокойно оглядываясь по сторонам.

— И где же еще? — я делаю вид, что не знаю ответ и присаживаюсь обратно.

— В торговом секторе, — судорожно продолжает заказчик, наверное, он совсем отчаялся. У меня против воли вырывается нервный смешок.

Это все равно что засунуть голову в пасть тигру.

— Там нет возможности пройти незамеченной, — не сдержавшись, отвечаю я, хотя знаю, им всё равно.

Главное, чтобы я достала товар. Живая или мертвая.

Я лихорадочно раздумываю, что мне делать.

— Это не моя проблема, — он лишний раз подтверждает мои мысли и берет в руки стакан воды.

— И что вы тут шепчетесь? — Данте облокачивается на наш столик, его светлые брови сходятся на переносице, а в черных глазах плещется непонятное мне чувство — раздражение?

Заказчик дергается, когда тот пододвигает бочку и присаживается рядом с ним.

— Кто это? — интересуется он у меня.

— Никто, — быстро отвечаю я.

— Мне сказали, что ты работаешь одна, — я улавливаю недовольство в его голосе и готова испепелить Данте взглядом.

— Так и есть.

— Почему ты скрываешь, что мы вместе?

Я его точно убью.

— Неважно, — заказчик начинает терять терпение, — Твой ответ? — его спокойствие медленно рассыпается и он становится каким-то дерганным.

Я размышляю, как долго он сидит на этой дряни и в состоянии вообще мне заплатить.

— Плата?

Если я возьмусь за дело, риск должен быть оправдан.

Заказчик распахивает край плаща, в потайных карманах полно всякой всячины. Я замечаю ампулы и цифры на ней. У меня замедляется пульс.

Это больше, чем горшочек с золотом.

— Выберешь любое, если принесешь мне то, что я хочу, — заказчик быстро застегивает плащ, и оглядывает зал.

— Я согласна, — рука Данте ложится мне на бедро и с силой сжимает. Но я игнорирую боль, в моих глазах до сих пор стоит «Фторхинолон девятого поколения», — Когда?

Данте убирает руку и недовольно глядит на меня.

— У тебя всего день, — заказчик встает из-за стола, — Встретимся здесь, — он идет к выходу.

Пора возвращаться домой.

Я встаю на ноги, но Данте тянет меня обратно.

— Ты с ума сошла! — накидывается он на меня, как только я опускаюсь на стул, — С ним лучше не связываться, ты его не знаешь.

— Я не знаю многих заказчиков, — огрызаюсь я в ответ.

— Если твои цифры узнают за стеной, тебе конец, — убеждает меня Данте, — Скольким приходится после этого скрываться, а сколько были казнены, пропали без вести?

— И это говоришь ты?! — внутренности сжимаются в тугой узел, мне и так не просто, — Я это сделаю, нравится тебе это или нет, — начинаю злиться.

— Ты чокнутая, если полезешь к ним одна, — Данте наклоняется ко мне ближе. Его лицо закрывает собой все пространство, — Даже мы этого не делаем…

— Плевать, — я отодвигаюсь от него на безопасное расстояние и скрещиваю руки на груди. Капля пота стекает по шее, но я стараюсь не обращать на это внимание.

Данте резко втягивает в себя воздух, его ноздри сердито раздуваются.

Сейчас он сорвется.

Я его слишком хорошо знаю.

— Идиотка! — Данте ударяет по столу, стакан подпрыгивает и падает на пол. Звон разбитого стекла привлекает внимание других посетителей. Они начинают оглядываться в нашу сторону.

— Я не заставляла тебя подслушивать мой разговор, — я спокойно отношусь к его вспышке. Скоро его отпустит. Так всегда было. Поэтому наши отношения ни к чему не привели. Он был слишком импульсивным.

— Тебя не напрягает, что у заказчика вдруг оказался препарат совершенных?! — кричит на меня Данте и у меня болезненно сжимается горло, — На кой хрен ему ты, раз он может самостоятельно достать продукцию корпорации?! — его зрачки расширяются и я вижу в них свое отражение.

Тревожный колокольчик внутри подает сигнал опасности.

— Мне все равно, — заглушаю тревогу усилием воли. Данте замолкает и судорожно сглатывает, — У него есть то, что спасет Самару от приюта… — я крепко сжимаю ладони.

Именно это моя крайняя мера, если я не найду лекарство.

Приют построен не так давно, брошенных детей становится всё больше, матерям приходится оставлять малышей прямо на улицах, потому что они неспособны прокормить даже себя.

Департамент вынужден искать решение, и сейчас рассматривается закон о сокращение возраста химической кастрации…