— Когда ты тискал малолетку у меня в машине, я не возражал, — раздавшийся голос заставляет нас отпрыгнуть друг от друга, — Но когда тебе двадцать два и ты помолвлен, это вызывает у меня недоумение.
Я свирепо таращусь на Клауса, выходящего из моей квартиры.
— Приведи себя в порядок, выглядишь, как дешевая шлюха, — Клаус презрительно обращается к Вэй, — Твой отец был бы разочарован, увидев тебя в таком виде.
Ее лицо вспыхивает и я не уверен, что от смущения.
— Я не ослышалась? — Вэй оборачивается ко мне, одной рукой придерживая корсет, чтобы тот не свалился на пол, — Помолвка… — яростно задохнувшись на этом слове, Вэй замолкает.
Я жалею, что под рукой нет пачки сигарет. У меня начинает дрожать правая рука и я прячу ее в карман, но это не укрывается от Клауса.
— Ты собирался мне об этом рассказать? — Вэй вплотную подходит ко мне, — До или после того, как трахнешь меня?
— Не знаю, — пожимаю плечами, — Я не думал об этом.
Она выглядит так, словно я обманул ее.
— Брось, я никогда тебе ничего не обещал, — облокачиваюсь спиной к стене.
Не на такое завершение вечера я рассчитывал. Но может быть, так даже лучше. После завтрашнего приема, все, кто пропустил сегодняшний выпуск, будут знать, что я женюсь на Эмме — единственной дочери сенатора.
— Пошел ты, — Вэй разворачивается и спешит к лифту, яростно нажимая на кнопку вызова, — 白痴[1]! — ругается по-китайски.
— Доволен? — я отталкиваю Клауса и прохожу в квартиру, пытаюсь захлопнуть дверь, но не достаточно быстро, он успевает задержать ее и влетает следом за мной, — Мой верный пес решил удостовериться, что я не сбегу? — я насмешливо поднимаю бровь и наливаю себе выпить, — Или отец заставил караулить меня до самого приема? — я делаю глоток, алкоголь разнесет действие «Пыли» и я еще на несколько минут обо всем забуду.
— Дай сюда, — Клаус вырывает из моих рук стакан и швыряет его в раковину, стекло разлетается на мелкие кусочки.
— Ладно, ладно, — поднимаю руки, так я выражаю поражение и отхожу к окну.
Отсюда открывается панорамный вид на весь город. Завораживающее мерцание купола гипнотизирует меня.
Клаус хватает меня за плечи и с силой разворачивает к себе.
— Ты опять подсел на эту дрянь? — в первую секунду, я не знаю, что ответить, словно меня опять поймали с поличным, — Сколько ты принял? — кричит Клаус мне в лицо, от его обычной сдержанности не остается и следа, — Я тебя спрашиваю, сколько?! — он трясет меня, как тряпичную игрушку.
— Одну! — ору я в ответ, — Всего одну, ты понял меня?! — я сбрасываю с себя его руки, стараюсь делать частые, но неглубокие вдохи, чтобы прогнать тошноту.
— Зачем? — теперь Клаус выглядит, как обычно, но я замечаю тонкую сеть морщинок, расползающихся по всему его лицу, как трещины на дорогом фарфоре.
— Просто хотел уйти от реальности, — устало приземляюсь на диван, — Просто хотел уйти, — я прячу голову между коленями, приглушая все звуки, я слышу только шум текущей по венам крови.
— И что тебя не устраивает в этой?
Я поднимаю глаза, встречаясь с недоумевающим взгляд Клауса. Так на меня смотрели все, когда я пытался объяснить, что иду ко дну.
— Уходи, — мысленно желаю ему исчезнуть, — Я хочу побыть один, — но Клаус всё так же стоит посередине гостиной, между столом и баром. Я знаю, чего он ждет, — Обещаю, я больше не притронусь к ним.
— Хорошо, — я слышу, как глухо звучат его ботинки по паркету, пока Клаус идет к входной двери, — Приведи себя в порядок.
Громко хлопает дверь и в комнате воцаряется тишина.
Я откидываюсь на диван, и стараюсь не шевелиться. Начинает отпускать. Дрожь распространяется по всему телу и знакомая боль зарождается в затылке. Я тянусь к телефону в своем кармане и включаю голосовую почту.
«Привет, Большой медведь, — мое сердце вздрагивает, когда я слышу тонкий голосок сестры, — Сегодня у тебя большая игра, — мои глаза обжигают слезы и я сжимаю трубку сильнее, — Я буду на трибуне вместе с мамой, увидишь плакат в моих руках не пугайся, я срисовала его с книги, которую нашла в архиве, только не говори отцу, ему это не понравится, — следует тяжелый вздох, — Увидимся, — на этом голосовая почта заканчивается и звучит сигнал.
— Привет, это твой непутевый брат, — севшим голосом говорю я, выпрямляюсь, будто она может меня увидеть, — Сегодня я опять сорвался.
[1]白痴 — придурок
Лилит
Сегодня сестра почти не кашляет и это радует меня больше всего на свете. Позавтракав, я даю Самаре лекарство и мы принимаемся за уборку. Мытье посуды отвлекает меня от мыслей о сегодняшней ночи. Сестра пытается отчистить въевшиеся пятна крови на полу. Стоя на коленях, Самара трет щеткой половицы и непрерывно ворчит.
— Почему ты не можешь просто игнорировать стражников?
— У него было плохое настроение, — отзываюсь я, у меня начинает ныть разбитая губа при одном воспоминании.
— О смирении ты не слышала?
Я делаю вид, что раздумываю над ответом.
— Ты хочешь, чтобы я покорно подставляла вторую щеку после удара? — задаю встречный вопрос.
