— Нет, я хочу, чтобы ты держала язык за зубами, общаясь со стражниками, — глубокомысленно изрекает Самара, иногда она ведет себя так, будто из нас двоих младшая именно я.
— Хорошо, — улыбаясь, обещаю я, — Кстати, — как можно беспечнее продолжаю я, — Сегодня, тебе придется переночевать у Гриф.
Я знаю, она не слишком удивится, вернувшись со смены и обнаружив Самару у себя. Подруга поймет, что у меня не было выхода. Но для очистки совести, я напишу ей записку со словами сожаления и уверениями, что вернусь, как только смогу.
Сестра поднимает голову и в упор смотрит на меня.
— Одна?
— Ты ведь этого хотела, — поворачиваюсь к ней.
Вместо радости, я вижу, как лицо Самары принимает озабоченное выражение.
— Можно мне пойти с тобой?
— Нет, — моя спина напрягается.
— Почему?
— Я не хочу рисковать тобой.
— Просто скажи, что я для тебя обуза! — сестра швыряет тряпку в ведро, расплескав грязную воду.
— Неправда, — я с силой сжимаю края раковины, вены натягиваются под кожей, — Это для твоего же блага.
«В случае допроса, ты ничего им не расскажешь, а значит, они не смогут тебя казнить», — кричит мое сердце.
— Ты всегда делаешь все, что захочешь, — из горла сестры вырывается смешок, злобный и резкий, не похожий на ее обычный заливистый смех, — Иногда я думаю, что мне будет лучше в приюте, чем с тобой…
У меня внутри все сжимается, когда я понимаю, что она только что сказала. И Самара понимает. Ее лицо бледнеет. Она вскакивает на ноги и выбегает из дома. Несколько секунд я смотрю на разводы на полу.
Были бы живы родители, они бы знали, как достучаться до неё.
В одиннадцать лет, мне пришлось взять ответственность за сестру. Из-за моих светящихся в темноте глаз, стражники и другие измененные боялись меня сильнее, чем остальных, мне приходилось буквально выгрызать каждую возможность заработать. Но у меня и мысли не возникало отдать Самару в приют, и что там, среди чужих людей, ей будет лучше, чем со мной…
Я сосредотачиваюсь на мытье, на том, чтобы не закричать и не заплакать. От времени в раковине появились трещины и желтый налёт. Удалить его обычной щеткой у меня не выходит и я засыпаю всё песком. Холодная вода жжет ссадины, как кислота, но я не сдаюсь.
— Прости, — тонкие, как стебли кипариса, руки Самары обнимают меня за талию и я замираю на месте, — Я боюсь, что однажды ты не вернешься домой, — ее дыхание шевелит волосы на моей шее.
На меня накатывает теплая волна любви. Я освобождаюсь из объятий и поворачиваюсь к сестре. От слез лицо Самары похоже на сморщенное яблоко, еще секунда и она опять разразится рыданиями.
— Никто и ничто на свете не заставит меня тебя бросить, — вытираю мокрые дорожки слез с ее покрасневших щек.
— Обещаешь? — Самара шмыгает носом.
— Да, — я достаю из кармана конфету и протягиваю ее сестре, — Обещаю.
— Гриф утверждает, что от сахара портятся зубы, — она разворачивает шуршащий фантик и с восторгом смотрит на шоколад.
— В синтетике нет сахара, — успокаиваю я сестру.
— Ты веришь, что за стеной существует волшебство? — Самара засовывает шоколад в рот, и слизывает остатки с пальцев.
— Купол их магия, — грубо отрезаю я, и уголки губ сестры ползут вниз, — Небеса не похожи на твой любимый Хогвартс, — спохватившись, добавляю я, чтобы хоть как-то сгладить свою резкость.
Сестра обожает Гарри Поттера.
У нас в доме целая библиотека. Я нахожу старые книги в заброшенных домах. Свалках. Меняю товар на толстые энциклопедии. Видимо, до катастрофы, люди жили в поистине райских условиях, у них не было нужды вести борьбу за пропитание и свою жизнь, поэтому они писали такие потрясающие истории…
— А на что он похож? — не унимается Самара.
— Бетонные джунгли, — не раздумывая, отвечаю я, где за каждым углом поджидает опасность.
Ближе к вечеру, я напоминаю себе оголенный провод под напряжением. С каждой секундой стрелкой моя тревога растет. Я складываю в сумку зубную щетку Самары, пачку арахиса, бутерброд, и кое-что из одежды.
Последней я кладу записку и застегиваю молнию.
Опускаются сумерки. Я поворачиваюсь к Самаре, после уборки, я отправила ее отдыхать. Она рисует, склонившись над тетрадью. Несколько минут я просто смотрю на нее. Стараюсь запомнить каждую черточку ее красивого лица.
— Пора идти.
Самара вскидывает на меня глаза, ярко блеснувшие солнечным зайчиком на поверхности глубокой темной воды.
— Уже?
— Да.
На этот раз она не спорит. Убирает тетрадь с рисунками в ящик и покорно бредет к верхней одежде. Я наблюдаю, как она надевает куртку и ботинки. Беру с кресла свою кофту и спешно накидываю на себя.
— Прихвати с собой пару книг, — я наклоняюсь, чтобы зашнуровывать кеды.
— Зачем? — опять этот настороженный тон голоса.
Я выпрямляюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд сестры.
— Чтобы тебе было чем заняться, — терпеливо поясняю я, поглядывая на часы.
— С тобой ведь ничего не случится?
