— Сопротивление использует кодовые имена в сети, — я в замешательстве наблюдаю за ним, — Проследить их невозможно, зато они с легкостью могут залезать в систему департамента и делать всё, что захотят, — капитан кидает на меня пытливый взгляд и я настораживаюсь.
— Я все еще не понимаю…
— Кто-то из наших решил предать корпорацию, — у меня учащается дыхание, я просто не могу себя контролировать и не знаю, как реагировать на его слова, — И мне нужно найти крота.
— Попахивает паранойей.
Капитан громко смеется, но как-то наигранно.
— Нельзя никого недооценивать, — он задумчиво разглядывает меня и я чувствую себя куском мяса, выложенном на прилавок.
Так оно и есть.
— У девяносто девятого есть кое-что важное, — он вновь возвращается к интересующей его теме, — Ты что-нибудь знаешь об этом? — его рот кривится и внутри меня всё переворачивается.
— Мы не работали вместе, — сдаюсь я, понимая, что у меня нет выбора.
— Неважно. Я должен знать о нем всё, а не только голые факты, — он раздражен, это видно по тому, как у него дергаются пальцы, — Абсолютно всё, вплоть до его родинке на яйцах, если таковая имеется. Я найду его и тех, кто помогает им всем скрываться.
Влажной от пота рукой я провожу по волосам, и убираю длинные пряди за уши.
— Тогда я точно ничем не могу помочь.
На мгновение в комнате становится тихо. Совсем тихо.
— Я дам тебе время подумать, — его рот растягивается в жуткой полуулыбке, — Ты мне нравишься, — капитан нажимает какую-то кнопку и дверь открывается. На пороге сразу же вырастает парочка стражников. — Прошу, — кивком головы, он приказывает мне встать и я медленно поднимаюсь на ноги.
— Я хочу, чтобы ты хорошенько всё обдумала, — капитану требуется всего несколько шагов и он оказывается рядом со мной, — От твоего решения зависит какой твоя жизнь станет здесь до разборки, — его дыхание пахнет мятными леденцами.
Я замечаю на его черной форме пятнышко своей крови. Моя ДНК. Я сосредотачиваюсь на ней.
— Отведите ее в комнату, — бросает капитан стражникам, потеряв ко мне интерес. Мои ноги так дрожат от слабости, что я боюсь рухнуть на пол.
— Но… — неуверенно говорит один из них, взглянув на мое лицо, — По уставу…
— Я сказал, в комнату! — рявкает он, и отходит от меня, белки его глаз наливаются кровью. — Мои приказы не обсуждаются, — поджав губы, он ждет, когда меня выволокут отсюда.
Придерживая локоть другой рукой, я сама направляюсь к выходу, не желая, чтобы стражники применяли силу. Как только я переступаю порог, двери закрываются. Я вся напрягаюсь, оказавшись в коридоре. Мне приходится быстро переставлять ноги.
Бетонные плиты сменяются белоснежной керамикой. Ещё немного и я окажусь в безопасности своей комнаты. Я спотыкаюсь и стражник дергает меня за шиворот, не позволяя упасть. Резкая боль поднимается по скелету, пересчитывая все кости. Мышцы живота сводит судорогой, но я упрямо возобновляю шаг.
— Стоять, — я сразу же останавливаюсь, и жду, пока стражник вставит пластиковую карточку. На это уходит не больше секунды. И вот я уже внутри. В комнате. Сжав зубы от боли, я направляюсь к своей постели и осторожно, чтобы не потревожить сломанное запястье, сажусь на кровать.
— Лилит? — испуганно шепчет Чайка, ее темный силуэт кажется мне чересчур большим. — Ты как? — она откидывает одеяло и подбегает ко мне, — Ублюдки, — дрожащим голосом добавляет Чайка, и присаживается рядом, ее прохладные длинные пальцы касаются моего лица, — Больно? — она заглядывает мне в глаза.
— Не то, чтобы очень, — вру я, — Бывало и хуже.
— Ты думаешь, нас тоже будут допрашивать? — Чайка убирает свои руки, я не виню ее за страх, но от того, как она это говорит, мне становится тошно.
— Нет, — наконец, отвечаю я, — Не будут, — единственное, что я могу из себя выдавить, — Поговорим обо всём завтра.
— Ладно, — неохотно, Чайка забирается на свою кровать. Через несколько минут, я слышу ее тихое сопение.
Я осторожно вытягиваюсь в постели, и стараюсь почти не дышать, когда мне приходилось двигать правой рукой. Матрас подо мной слишком мягкий и жаркий. Моё тело покрывается липким потом. Я неподвижно лежу на спине, пока боль не превращается в непрерывное подергивание. Я смотрю на потолок.
Перед моими глазами плывут звездочки и я провожаю их взглядом.
Но я не могу.
Разбирать нас на органы, и продавать, как синтетические.
Боже…
Зажмуриваю глаза, и несмело переворачиваюсь на левый бок. Мне даже удается сдержать всхлип, всё это время стоящий в горле и груди. Я хочу рыдать. Биться в истерике. Махать руками, как пятилетний малыш. Но я молчу. Утыкаюсь в подушку и моё тело колотит мелкая дрожь.
Кое-как мне удается уснуть и я забываюсь тревожным сном.
— Лилит, — кто-то зовет меня шепотом, ласково касаясь моего плеча, — Мне нужно с тобой поговорить, — я резко открываю глаза.
