От недосыпа, глаза чешутся, и я тру их пальцами. Жжение усиливается. Вздохнув, смотрю на измененную. Она не только выжила, но и полностью поправилась. Правда, мы с ней практически не разговариваем, обмениваясь только общими фразами. Иногда, я чувствую, как она наблюдает за мной, когда думает, что я этого не вижу.
— Со мной что-то не так? — с вызовом спрашивает измененная.
— У тебя чересчур белая кожа… — и тонкие, почти прозрачные руки, хочу я добавить, но прикусываю язык.
— Разве в регламенте не указано, как я выгляжу?
— «Газ вызывает не только внешние изменения, но и влияет на работу мозга. Измененные крайне примитивны, не стабильны и агрессивны», — цитирую я.
— Что ж, я умело притворяюсь нормальной.
Я усмехаюсь, язык у нее хорошо подвешен, как и у Данте.
— Почему вас никто не ищет? — измененная садится в кресле, и натягивает одеяло на колени.
— Радиус поиска несколько миллионов километров, — тихим голосом отвечаю я, — Это все равно, что искать иголку в стоге сена, — несколько минут я молчу, — Ну, или все думают, что мы погибли…
— Неужели у фракций не найдется сотня другая беспилотников? — она даже не пытается скрыть своей иронии, — Это же такая мелочь, когда на кону жизнь одного из них.
— Видимо я не являюсь достаточным основанием для этого, — резко встаю со своего места. Она провожает меня настороженным взглядом. Наверное, решает, говорю я правду или умело притворяюсь.
Но я и сам не знаю.
Склоняюсь над почти потухшим очагом и шевелю угли, подбрасывая ветки в костер. Вверх взметается стоп искр, и огонь разгорается ярче. Тата должна была отправить поисковую группу, и я не могу перестать думать, почему она это не сделала.
Я до боли стискиваю челюсть.
— Наши тела найдут вмерзшими в лёд, представь какие выйдут заголовки?! — измененная с отвращением фыркает, — Мне такая слава ни к чему, — смеряет меня уничтожающим взглядом, и во мне появляется раздражение.
— Мне это нравится так же, как и тебе, — бросаю на нее точно такой же взгляд, — Но без помощи друг друга, нам не выжить в горах.
— Как-нибудь справлюсь, — не без сарказма отвечает она, — Мне не привыкать, — на ее лице появляется уже знакомое мне выражение упрямства.
— В нашем нынешнем положении лучше отбросить неприязнь друг к другу, — спокойно отвечаю я, хотя от злости едва не скриплю зубами.
— Наплевав на законы основателей? — огрызается измененная, и я едва сдерживаю гнев.
— Недостаток кислорода в горах сказывается на твоих мозгах.
— О, теперь у меня есть мозги, — издевается она, — Минуту назад ты утверждал обратное.
— Что ж, раз ты настаиваешь, давай всё обсудим, — я внимательно разглядываю ее, — Как ты оказалась на борту «Икаруса»?
— Думаешь, я взорвала двигатели? — девушка издает невеселый смешок и явно старается не показать своего страха.
— Я застрахован от похищения на двести миллионов кредитов, — замечаю я.
— Думаешь, я бы разбила Икарус ради денег?! — почти задыхается от возмущения или шока?
— Это существенно приумножило бы твой кредит, — хмыкаю я.
— О, Господи, — измененная закатывает глаза, — Безбожники вроде тебя во всем ищут меркантильный след. В жизни есть куда более важные вещи, чем твоя жалкая персона. А вообще, надо было позволить мне умереть.
— Я не чудовище, — сквозь зубы говорю я и невольно сжимаю кулаки.
— Разве? — возражает она и у меня начинает предательски дергаться щека, — А то мне на мгновение показалось, ты замешкался, — изгибает серебристую бровь и я чувствую себя полным ничтожеством.
— Ты уходишь от ответа… — не без усилий, я беру себя в руки, — Но если тебе так будет привычнее, можешь считать, что я слишком любопытен, чтобы дать тебе умереть, — теперь в моем голосе звучит откровенный яд.
— Это утешает, — говорит измененная, почти выплевывая слова, будто хочет избавиться от горького вкуса на языке.
Я резко выпрямляюсь и подхожу к ней. Всё это время я старался держаться от нее на расстоянии, и вижу, как она напрягается.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — небрежно облокачиваюсь о спинку ее кресла, и моя большая тень ложится на ее бледное лицо, — Ты сбежала из карантинной зоны?
— Скорее, меня заставили, — измененная передергивает плечами, — Но для аристократов вроде тебя, у которых кусок льда вместо сердца, это не имеет никакого значения, вы так привыкли решать все свои проблемы…
— Не думаю, что ты знаешь всех, — мои брови раздраженно сходятся на переносице.
Измененная хрипло смеется.
— А мне и не надо, достаточно законов.
— Наша система заботится о здоровье общества, — я стараюсь говорить ровно. Случившиеся события заставляют меня сомневаться в этом, но мозг до сих пор цепляется за привычные вещи.
— И как же? — переспрашивает она, — Хочу послушать, — говорит так, будто что-то знает.
— Корпорация работает во благо, — настойчиво повторяю я.
«Ты все еще не превратился в измененного»… — шепчет противный голосок внутри.
