– А тебе не пришло в голову, что я, может быть, пытаюсь увидеть те возможности, что у меня прямо перед носом, – тихо спросила я, – и не хочу искать ничего другого?
Каден смотрел на меня бесконечно долго. Потом сжал мои пальцы в своей руке и притянул меня к себе. Другая его рука скользнула по моей спине, прижимая так плотно, что между нами было лишь теперь наше общее дыхание, время – и тайны.
– Надеюсь, что это так, – прошептал он наконец, вплотную приблизив лицо к моему, – потом вдруг отпустил меня и напомнил, что пора двигаться в путь.
Вода в лохани покраснела. Я отжал тряпку и снова поднес ко рту.
Кажется, больше всех меня ненавидел Ульрикс. Морщась, я дотронулся до рассеченной им губы, потом прижал посильнее, пытаясь остановить кровотечение. Болело все лицо.
Попрощавшись со мной сегодня утром, Комизар поручил одному из своих здоровенных остолопов принести мне еду, однако Ульрикс со своими приспешниками добавили к моему обеду дополнительное блюдо. Если каждый прием пищи они будут сопровождать такой добавкой, то у меня проблемы. Хорошо хоть, на этот раз не били по ребрам. И так по меньшей мере одно сломано. Я не мог допустить, чтобы сломали больше.
У меня чесались руки показать им, чего я стою как солдат, но, по иронии судьбы, приходилось играть роль никчемного царедворца, неспособного за себя постоять. Рукопашный бой не относился к числу самых сильных моих сторон, но даже при этом я мог бы в два счета расправиться с этими вояками – и концы в воду. Однако, спасая губу, я поставил бы под угрозу весь план. Два года назад, когда мы с Тавишем, нарушив приказ, вытаскивали его брата из вражеского стана, мы притворились пьяными безоружными путниками. Обманывать тогда пришлось недолго – всего несколько минут, после чего мы перестали скрывать свою истинную цель. Нынешнему притворству предстоит тянуться намного дольше. На этот раз нас не ждут взнузданные кони. И нет возможностей для быстрого отступления. Моя выдумка помогает тянуть время, и я должен продолжать, чтобы они верили.
Комизар до поры до времени тоже верил. Я решил играть на его самолюбии. Ему хотелось поверить, что могущественное королевство наконец-то признало в нем достойного союзника, что принц и в самом деле собирается приехать к
Я предвидел это наперед.
Брачный альянс с Морриганом касался отнюдь не только безопасности и военной мощи. Да и какая там мощь. Мой отец со своими полководцами были невысокого мнения о морриганской армии. Считали, что она слаба и процветает лишь благодаря некоторым стратегическим пунктам да ресурсам. Альянс был также залогом достижения доминирующего положения.
Мой отец и его министры были уверены, что, заполучив любимую Первую Дочь дома Морриган на свою территорию, можно будет безнаказанно передвинуть границы этой территории. После завоевания принцессы Арабеллы их взоры устремились бы прямиком на южный порт Морригана, Пьядро. Впрочем, министры предпочитали слово
А еще это был вопрос самолюбия. В незапамятные времена порт и прилежащие земли принадлежали Бреку, принцу-изгнаннику Морригана, сосланному туда из-за покушения на короля – его брата. Хотя с тех пор прошло много веков, Дальбрек все еще страстно желал получить территории назад – некоторые раны никогда не затягиваются. В Лии они видели дипломатический способ урегулировать проблему и мирным путем заполучить то, что, по их мнению, и так им принадлежало.
