– У нас часто бывали стычки с шайками венданцев, но это выглядит иначе. Никогда раньше я не видел организованных войск вроде этих, но даже шестьсот вооруженных солдат – сила, с которой легко справятся оба наши королевства, как только узнают, с чем имеют дело.
– Но что если их больше шести сотен?
Рейф откинулся на спинку своего кресла и потер подбородок.
– Мы не видели тому подтверждения – к тому же, чтобы поддерживать и обучать большую армию, необходим определенный уровень благосостояния.
Это было чистой правдой. Поддержание морриганской армии требовало непрерывной подпитки из казны. Но, даже несмотря на некоторое облегчение при мысли, что с армией противника легко будет справиться, сомнение все же глодало меня.
Я продолжила, рассказав ему про
– Они были необычайно внимательны, Рейф. Даже добры. Это странно, если сравнивать с отношением остальных. Мне даже показалось, что…
– Ты им нравишься?
– Нет. Больше того, – сказала я, покачав головой. – Мне показалось, что они хотят мне помочь. Возможно, помочь нам? – Я закусила губу. – Рейф, было кое-что, о чем я тебе не сказала.
Он подался вперед, пристально вглядываясь в меня. Это напомнило мне, как я подметала полы в терравинской таверне, а он вот так же внимательно вслушивался в каждое мое слово, о чем бы я ни болтала.
– Что такое? – спросил он.
– Убегая из Сивики, я кое-что стащила. Я была зла и хотела выместить это кое на ком из кабинета – на тех министрах, которые особенно рьяно добивались нашего брака.
– Драгоценности? Золото? В Венде никто не осудит тебя за кражу у заклятого врага.
– То, что я похитила, кажется, не имеет цены. Думаю, они пытались скрыть это от всех – особенно от меня. Я украла несколько документов из библиотеки королевского книжника. Один из них оказался древним венданским текстом, который называется «Песнь Венды».
Рейф покачал головой.
– Никогда о таком не слышал.
– Как и я.
Я объяснила ему, что Венда была супругой первого правителя, а эта страна названа в ее честь. Я говорила дальше: о том, как она рассказывала истории и пела песни, сидя на стенах Санктума и обращаясь к людям внизу, но ее объявили безумной. Когда ее слова стали подхватывать внизу, правитель столкнул ее со стены, и она разбилась насмерть.
– Убил собственную жену? Видно, они всегда были такими же варварами, как сейчас, но какое отношение все это имеет к нам?
Я заколебалась, немного боясь произнести это вслух.
– По пути сюда через Кам-Ланто я перевела этот текст. В нем говорилось о драконе, который должен восстать, ненасытном чудовище, чья пища – слезы матерей. Но еще там говорилось, что ему бросят вызов. Некто по имени Джезелия.
Рейф склонил голову к плечу.
– Что ты хочешь сказать?
– Может быть, то, что я оказалась здесь, не случайность.
– Из-за имени, упомянутом в старой песне давно умершей сумасшедшей?
– Но это еще не все, Рейф. Я ее видела, – выпалила я.
Интерес на его лице мгновенно сменился тревогой, как будто я тоже сошла с ума.
– Ты думаешь, что видела мертвую…
Перебив, я рассказала о женщине, которую видела в зале, на берегу оврага и, наконец, в подземном ходе. Рейф нагнулся ко мне, ласково перебирая в пальцах пряди волос у меня за ухом.
– Лия, – заговорил он, – ты проделала утомительный, тяжелый путь, а это место… – он потряс головой. – Здесь у любого могут начаться видения. Каждую минуту мы рискуем, наша жизнь в опасности. Неизвестно, когда за нами придут и… – он сжал мою руку. – Имя Джезелия здесь может самым обычным и встречаться на каждом шагу. А дракон? Это может быть кто угодно. Она могла иметь в виду даже настоящего дракона, в буквальном смысле. Ты об этом подумала? Это всего лишь история, легенда. Такие есть у каждого народа. И ничего удивительного, что в темном подземелье тебе что-то померещилось. Но ведь это могла быть просто идущая по своим делам служанка. Хвала богам, что она не выдала тебя страже. Но ты не должна быть пленницей в этом гиблом месте, уж в этом-то я твердо уверен.
– Здесь что-то происходит, Рейф. Я чувствую. Что-то надвигается, назревает. Нечто, что я видела в глазах старухи на Кам-Ланто. Нечто, что я слышала.
– Ты хочешь сказать, что твой дар говорит с тобой? – его тон неуловимо изменился, в нем появилась еле уловимая ирония. Может, он вообще не верит, что у меня есть дар, поняла я. Мы с Рейфом никогда прежде не говорили о нем. Возможно, морриганские слухи о моей бездарности достигли и Дальбрека. Сомнение в его голосе обожгло обидой, но я не могла его винить. Теперь, когда я заговорила о нем вслух, мне и самой все это показалось неправдоподобным.
– Я не уверена, не знаю наверняка, – я зажмурилась, злясь на себя за то, что не знаю собственного дара и не могу лучше ответить на вопросы Рейфа.
Вскочив, он обнял меня и прижал.
– Я верю тебе, – шепнул он. – Да, что-то назревает, но тогда тем более нам нужно поскорее уносить отсюда ноги.
Я положила голову ему на грудь, желая, чтобы он никогда не отпускал меня, пока…
