– Я прощаю тебя, Франко, но… как ты можешь смотреть на меня прежними глазами? Если бы ты меня не остановил, я бы убила свою мачеху. Я не владела собой. С самого начала она была права. Моя магия темна и опасна. Просто до сегодняшнего дня мы не знали всей степени ее темноты…
– Нет, – возражает он. – Ты не можешь винить себя за это. Ты могущественная полуфейри, которой просто не дали возможности познать свою магию. Тебя сдерживали и растили без присмотра фейри. Вполне понятно, что первое превращение в неблагую форму подняло твою магию на новый уровень. Думаешь, для нас это так уж необычно? Тебе просто нужно научиться контролировать силу, Эм. Я ведь смог.
От двух простых слов сердце трепещет в груди.
Прежде никто и никогда не причислял меня к фейри. После смерти мамы я чувствовала себя потерянной, опустошенной, сбитой с толку, не понимала, кто я и где мое место. Я думала, что так и проживу до конца своих дней, не принадлежа никому и ничему. Для людей во мне всегда было слишком много от фейри, для самих же фейри – чересчур мало. Лишь жизнь в дороге, как я полагала, могла дать столь необходимую свободу. Но вдруг я ошибалась и для меня найдется место лучше? И лучшее будущее? Мне не придется бежать, оставляя за спиной свою истинную суть, и я смогу просто быть самой собой.
– Ты не боишься меня? – спрашиваю я.
– Боюсь? Разве ты не помнишь, что я рассказывал тебе о своих первых опытах с магией? Я годами опустошал эмоции друзей, пока не научился себя контролировать. Я не боюсь тебя, Эмбер. Я поражен.
Он придвигается еще ближе, и я кладу голову ему на плечо.
На несколько минут мы погружаемся в молчание. Потом я набираюсь смелости задать следующий вопрос.
– Где моя семья и брат Марус?
Франко рассказывает, где они и что случилось после того, как я потеряла сознание. Я вздрагиваю, когда он упоминает, что хочет дать Сан-Лазаро еще один шанс, но не сомневаюсь в его решении.
– А что будет с моими сводными сестрами? С миссис Коулман?
– Тебе решать, – мягко говорит он. – Твоя мачеха уже призналась в преступлениях. Если захочешь, ее могут казнить без суда и следствия.
Я на миг задумываюсь, вспоминая ее рассказ. После смерти отца она при любой возможности заставляла меня страдать, лгала, оскорбляла, манипулировала… Отчасти мне хочется, чтоб ее постигла та же участь, которую она уготовила отцу. Но в голове уже зреет другое решение.
– Я хочу, чтобы ее судили, – отвечаю я. – Пусть она сполна получит за все свои злодеяния, а потом расхлебывает последствия.
– А сводные сестры?
– Даже без козней матери Имоджен опасна, – хмурюсь я. – Но она не совершила ничего криминального.
– А что, если она мне просто не нравится? – криво ухмыляется Франко. – Не достаточно серьезный проступок, чтоб выслать ее с острова?
– Звучит заманчиво, но нет. Лучше поместить ее в работный дом. Без денег и связей она довольно скоро осознает собственную ничтожность.
Он кивает.
– Так и сделаем. А что насчет младшей сестры, Клары?
– Она никогда не относилась ко мне по-доброму, – начинаю я, – но, когда служила мне горничной, я увидела ее в другом свете. Я хочу отправить ее жить к тете, Мари Коулман, и записать в Мэйвенский университет в Пламенном королевстве. Если тетя ее не примет, пусть Клару поселят в общежитии.
Франко вскидывает бровь.
– Поступление в элитный университет? Роскошное наказание.
– Я бы хотела дать ей шанс показать, что она этого заслуживает. – В голову приходит еще одна мысль, и я сажусь ровнее. – Но не думай, что я возложу все это на тебя. Я сама сделаю, что нужно, и оплачу ее обучение. Кстати, о моем наследстве…
– О да! – Принц закатывает глаза. – Грандиозное наследство, превратившее твою семью и человека церкви в злобных тварей.
Я тяжело вздыхаю. На кончике языка вертится еще один непростой вопрос.
– Насколько важно для тебя мое наследство? Наверное, оно делает меня более достойной партией…
Франко смотрит мне в глаза.
– Твое состояние здесь вовсе ни при чем. Ты моя пара, потому что я люблю тебя. Лишь это имеет значение.
Я закусываю уголок губы.
– И если я его отдам, ты все равно меня примешь?
– Да, Эмбер, но зачем тебе это?
Я пожимаю плечами.
– Я никогда не планировала оставлять его себе, всегда хотела отдать на благотворительность. Мне неловко извлекать выгоду из кончины отца. Все эти годы на меня давило чувство вины за его смерть, но даже теперь, когда я знаю правду, мне тяжело думать о его деньгах. – Я ненадолго замолкаю, обдумывая дальнейшие слова, а потом, подняв подбородок, уверенно сообщаю: – Я хочу отказаться от наследства. Возьму ровно столько, чтобы покрыть расходы на обучение Клары, но остальное мне не нужно. Я хочу пожертвовать его, поддержать детские дома Лунарии и, возможно, как-то помочь бедным и обездоленным жителям Эванстона.
Усмехнувшись, Франко наклоняется ближе.
