- Кое-что у нас есть, - сказал Виктор и вопросительно глянул на Сидора Ивановича.
- Совершенно правильно, - подтвердил Еремин и добавил: - Для начала кое-что есть, а там придется добывать оружие в бою.
- Раз надо, будем добывать, - сказал Васильев. - Главное, положить начало...
Еремин свернул самокрутку и негромко сказал:
- Нам будет оказана помощь... А сейчас, товарищ Васильев, слово за вами. Вы человек военный, у вас есть опыт боев с противником... Партийное руководство предлагает вам встать во главе отряда. Что вы скажете на это?
Васильев на мгновенье задумался, потом поднялся из-за стола и тихо сказал:
- Командиром отряда... Смотрите. Как вы найдете нужным, так и делайте. Если мне будет оказано такое доверие, я постараюсь его оправдать.
- Вот и хорошо, - сказал Еремин. - Людей своих вы большей частью знаете. Все фронтовики. Кстати, их надо сберечь от угона в Германию. Кое-где их уже забирают, отправляют в лагеря, а в Нижних Ежах пять человек схватили и расстреляли, вроде нашли у них оружие.
- Да, все это верно, - задумчиво сказал Васильев, выходя из-за стола, - только не на каждого из прежних фронтовиков можно положиться. Кое-кто уже пригрелся на теплых квартирах, забыл о своем воинском долге, тем более что война отодвинулась далеко на восток. - Васильев прошелся по избе, постоял у порога, будто прислушиваясь к завыванию метели, затем, вернувшись, продолжал: - Ваша молодежь отряду будет нужна не меньше, чем обстрелянные бойцы. Она знает местные условия, а это крайне важно.
Виктор тоже вышел из-за стола, помешал кочергой в печке, подбросил несколько поленьев и как бы между прочим сказал:
- Молодежь такая есть, и драться она готова.
Васильев одобрительно кивнул.
Поздно вечером Васильев вместе с Ереминым покинули дом Хромовых.
Глава десятая
В полицейском участке было шумно и дымно. В коридоре толпились люди. Они о чем-то спорили, галдели. На их лица падал желтый тусклый свет керосинового фонаря, повешенного над дверью.
Виктор подошел к старосте. Тот оторвался от бумаг, поднял голову.
- Вы меня звали, Яков Ефимович? - сдвигая шапку на затылок, спросил юноша.
- А ты что, испужался? - староста кольнул взглядом своих маленьких цепких глаз. - Есть дело, вот и вызвал. Не нравится, что ли?
- Да нет, я ничего. Какое дело-то?
- По наряду коменданта нужно перебросить сено на железнодорожную станцию. Ясно? - Буробин сдвинул к переносью кустики бровей. - Назначаю тебя старшим. Которые в коридоре толпятся бабы - будут с тобой, у тебя в подчинении. Доволен, а? А кто станет хорохориться - дашь знать. Лошадей зря не гони, поберегай.
- Яков Ефимович, молод я другими-то распоряжаться, неопытен, нарочито пробурчал Виктор.
- Не возражать! Я сказал - значит, все... Вон какой ведь вымахал, добавил староста строго.
Виктор принял предписание, в котором среди отпечатанного на машинке немецкого и русского текста были вписаны жирными буквами его фамилия и имя, и вышел из участка.
Перевозка сена оказалась как нельзя кстати для того дела, которое готовили Васильев и Еремин.
...Однажды, после очередной ездки Виктор остановил лошадь в условленном месте в селе Кривичи. Обоз укатил вперед. Было безлюдно. На избы, утопавшие в снегу, спускалась морозная мгла. Юноша слез с передка саней, подтянул чересседельник и, взбив охапку сена, взялся за вожжи. Лошадь, сдернув с места сани, сразу же затрусила по наезженной дороге, быстро продвигаясь к вышедшему из переулка старику с вязанкой хвороста.
- Эй, дед, оглох, что ли? - крикнул ему Виктор. - Ну-ка с дороги.
Старик поспешно сошел с колеи и, пропуская лошадь, снял шапку.
- Сынок, - просяще сказал он, - сделай милость, подбрось в конец улицы, совсем ноги не идут.
- Не идут, так на печи сидеть надо, - строго сказал Виктор. - Ладно уж, - мягче добавил он и придержал норовистую лошадь. - Садись, так и быть подвезу.
Быстро проехали улицу. На краю села старик сполз с саней, поклонился юноше и, взвалив хворост на плечи, кряхтя, пошел прочь от дороги.
Виктор присвистнул, взмахнул концом вожжей и пустил лошадь вслед за ушедшим обозом, подталкивая в сене ближе к передку увесистый пакет, завернутый в мешковину.
Густые хлопья падавшего снега образовали сплошную белую пелену. Она стирала границу между небом и землей. Идти по снежной целине было трудно. И группа шла след в след. Впереди была Люба, за ней Васильев, несколько поодаль Борис Простудин, замыкал Горбунов. Временами Люба останавливалась, оглядывалась на командира. В лесу стояла тишина. Однако скоро она была нарушена прогромыхавшим поездом. Васильев посмотрел на часы. "Время удачное, - подумал он, - дневной осмотр закончен, ночной будет не раньше, чем через пять часов".
Дождавшись Простудина и Горбунова, он еще раз напомнил порядок отхода и встречи с Виктором, который должен ждать их на санях в лесу. Потом, смерив одобрительным взглядом Горбунова, скомандовал:
- Заступай, Сергей, на пост.
- Есть, - ответил Горбунов и, чуть сутулясь по своей привычке, направился к старой развесистой ели. Борис Простудин пошел в противоположную сторону. Они должны были охранять Васильева с боков.