— Читай, — велела его возлюбленная и прильнула к правому боку. Это отвлекало и волновало, но князь вздохнул и сосредоточился на послании давно умершего мастера-картографа.
— С радугой пойдете на восток,
Встретите жреца, что невысок.
Коли отгадаете загадки,
Сразу же бегите без оглядки.
Коли кто предложит вам воды —
Откажитесь, или жди беды.
А когда до Древа доберетесь,
На рожон не лезьте, иль убьетесь.
Повстречавши друга под личиной,
Накормите, проявите силу,
Помните — за милость вам дадут
Беспристрастный справедливый суд.
Несколько мгновений все молчали, усваивая послание предков. Тишину нарушил Гуляй:
— Люблю я загадки, однако тут ни шиша не понял. Ну, первая строка еще туда-сюда — слышал не раз предание о том, что радуга одним концом упирается в наш мир, а другим — в мир неяви. То ладно. Но… Невысокий жрец и все прочее — тут сам Темновид три своих огнедышащих башки сломает и чешуйчатый хвост потеряет.
— Да что гадать, идти нужно, — устало промолвила Весняна, пряча свою драгоценную книжицу в холщовую суму. — С утра дождь собирался, сейчас как раз пошел, и чую я — вскоре радугу-красавицу увидим. Времени и так много потеряно, чем скорее двинемся, тем лучше. Светлый князь, поговорил ли со своими людьми, сможешь уйти с нами без вреда для престола?
Беломир улыбнулся, что само по себе было удивительно после пережитого боя и бури душевной. Умела эта девушка думать не только о себе, но и о других…
— Все улажено. Мормагон назначен управлять всеми делами на время моего отсутствия, он единственный, у кого столь большой и многообразный опыт, и кому я полностью доверяю…
— Он же тебя подозревал в убийстве и хотел сдать Зареславу, — вклинился Вышата. — Ты всерьез это, Негославович?
— Вот потому-то я ему и доверяю, Вых, он человек безупречной честности. И… Раз уж ты упомянул, скажу сразу — я теперь не Негославович, а Радимирович.
Трое остальных баженят озадаченно смолкли. Первой подала голос Весняна:
— То есть ты вместо отчества взял матчество? Понимаю, отчего, однако… Как воспримут это другие люди, слуги твои, да и прочие?
— А плевал я, как воспримут, — Беломир аккуратно свернул карту, сунул в деревянный длинный футляр с ремнем-перевязью и закрыл крышкой. — Главное, его мне носить не стыдно, в отличие от. На-ка, Вых, бери карту Древа, ты у нас теперь ее хранителем будешь. Сумки в дорогу все собрали? Ну, пошли, что ли.
Все присели на дорожку, чтобы обмануть мелких злых духов, могущих увязаться следом, подумали о своем и дружно встали.
Радуга на самом деле встала над лесом сразу, как кончился короткий дождь. И была она такой яркой и круглой, что Гуляю захотелось ее потрогать руками, а может, и нарисовать, как он когда-то, мальчишкой, пробовал… За что и был жестоко бит первым своим хозяином, странствующим скоморохом Зуйко. Старик был хорошим, только когда не пил — а пил он почти постоянно. Но в перерывах между зуботычинами и насмешками он все же научил рыжего озорника многим премудростям лицедейства, танцев и головоломных прыжков, и самое главное — поставил ему голос.
Как только Гуляй подрос, он сбежал куда глаза глядят. Дорога приводила его к разным людям, и он вскоре научился ждать от окружающих подлости и никому не верить. Но теперь, после всего, виденного в храме, после встречи с Ладкой-шалуньей, ее грозной, но доброй сестрицей, упрямым, как и он сам, Выхом и самим князем Беломиром, часть темной накипи с его сердца как-то сошла, а изнутри стала робко проглядывать надежда. Надежда на то, что может быть, когда-нибудь, и у него, никчемушного ублюдка, появится семья и друзья. Появится опора. Род. Сила. А значит, он перестанет шататься перекати-полем и пустит где-то корни.
Может, даже прикупит домик на окраине Межеполья, станет картинки потешные писать на потребу хозяюшкам да песни петь на праздники. И рядом будут те, кому не наплевать, жив он или мертв, болен или здоров.
Он первым шагнул вслед радуге и махнул остальным рукой:
— Э-эй, догоняйте!
Чем дальше они шли, тем больше менялся лес. Вначале деревья стали множиться, смыкая ряды, затем пропали простые березки, осинки и елки, а вместо них стали попадаться поистине громадные, разлапистые чуда-юда, названия коим не находил ни один из баженят. Кустарники вдруг снизились, однако стали коварнее — у самой земли стелившиеся ветки то и дело цепляли за края плащей, а после того, как путь привел к глухой вырубке, заваленной полусгнившими, почему-то брошенными стволами, стало ясно — так просто тут не пройти.
— Ну, и что делать будем? Крылья отрастим, чтобы лететь за радугой? — задыхающийся Гуляй прислонился к ближайшему то ли ясеню, то ли его безымянному прадеду, и утер пот со лба. — Уф-ф, аж взопрел весь. Серьезно, мы же ноги себе переломаем, пытаясь ее догнать. Нужно что-то придумать…
Весняна замешкалась с ответом, потому что как раз в этот миг Вышата споткнулся, потерял равновесие и чуть не полетел в скрытую под мхом глубокую яму. Хорошо, она успела вытянуть руку, и боярич ее поймал и выровнялся.
— Я бы сказал, что мы… — начал он гневно.
Но тут Беломир поднял руку.
— Тс-с-с! Слушайте!
