Но Рарох думал иначе, он кинулся сверху на старшего лучника и взмахом крыла с сильно заострившимся кончиком пропорол ему плечо. Отрубленная рука упала в песок вместе с еще зажатым в ней оружием. Второй попытался выстрелить в сокола, но тот легко извернулся в воздухе, крикнул что-то обидное на своем языке и плюнул в обидчика струей огня такой силы, что искры прожгли ближайший столб-указатель насквозь. И мужчина превратился в орущий горящий шар, катающийся по дороге туда-сюда.
Путята все еще стоял над князем, ошеломленно глядя то на поверженных убийц, то на мечущегося сокола.
Все, тайне конец, теперь все узнают… Да и пусть. Беломир кое-как встал, отряхнулся, снова взглянул в ту сторону, где была вдова…
И понял, что она у него за спиной. Кончик чего-то острого уперся в поясницу, а ледяной низкий голос промолвил:
— Прикажи своему духу отступить. Он быстр, но я быстрее — нажму, и острие выйдет через живот вместе с кишками.
— Разве? — князь все же поднял руку и отдал Рароху приказ остановиться. Сокол завис над трупами поверженных убийц и изменил облик, напоминая скорее шаровую молнию. Путята, дернувшись к подопечному, тоже встал поодаль. — Понадобится очень острый клинок, чтобы пробить эту дедовскую кольчужку. И даже если удастся, Рарох тебя прикончит.
— Мне все равно, если сначала умрешь ты! — она повысила голос, и это было хорошо — врага в приступе ярости легче перехитрить. — Ты проклят и проклинаешь все, к чему прикасаешься! Ты убил моего супруга тогда на охоте и захватил власть незаконно!
— Ты зря так долго молчала о своих подозрениях, Елица, — сдержанно сказал он. Безумное обвинение, но… ему следовало бы раньше угадать ее истинные чувства. Понять, что боль и одиночество могут довести до края. — Почему не пришла ко мне? Отчего таилась? Неужто думала, я причиню тебе вред?
— И ты еще спрашиваешь? Лжец! Клятвопреступник! Да ты лгал с той минуты, как вошел в наш дом — кто бы подпустил тебя к престолу, кабы ты признался, что владеешь баженецким даром!!!
Бесполезно что-то объяснять разгневанной женщине, которая подобно сбесившейся лошади несется к пропасти. Вспомнив эту старинную мудрость, князь решил действовать ровно так, как его учили. Упав вперед на выставленные руки, он жестко лягнул Елицу и попал прямиком в чувствительную косточку у щиколотки.
Ее крик Рарох воспринял как знак к атаке — и ринулся на вдову клекочущим орудием мести. Он почти успел.
В последний миг воздух вновь взвихрился облаком дыма, и вдова шагнула в колдовской проход и исчезла.
Кое-как Беломир с Путятой дотащили Ратшу до храма. Зареслав сразу же приказал послушникам уложить раненого поудобнее у него в покоях и изгнал всех любопытных вон со словами: «Много знать будете, скоро состаритесь!».
Путята остался ждать под дверями верховного жреца исхода лечения, а князь отправился в книгохранилище, где собрались уже все участники Баженецкого похода — так шутливо окрестил их задание неунывающий Гуляй.
На большом столе кто-то расстелил кожу-телятину с ярким рисунком: посреди острова росло невероятных размеров Древо, корни спускались вниз, к морским волнам и еще глубже, в недра земли-матушки, а верхушка стремилась к кучерявым облакам и распускалась тысячью разных цветов и листочков, среди коих порхали птицы дивные с женскими ликами.
— Яснодуб, колыбель наша, — покачал головой Вышата, сосредоточенно изучавший рисунок под увеличительным стеклом. — И краски-то какие! Чудо-мастер писал, сколько веков пролетело, а все как новенькое…
— Вот сразу видно зануду, — пробурчал беспокойно ходивший по длинной комнате с полками Гуляй. — Хоть как эту колыбель изобрази, нам-то что? Мы в яви телом и духом, и чтобы попасть на другую сторону, придется лечь да помереть. Я иного способа не знаю.
— Тьфу на тебя, — вступила Весняна, до того сидевшая на лавке и листавшая маленькую кожаную азбуку, подарок Зареслава. — Лучше бы не спорил, а помог Златановичу искать то, что жрец велел. Вдвоем всяко легче… Ой, Беломир! То есть… Светлый князь пришел!
— А что именно искать? — поинтересовался князь, обнимая кинувшуюся навстречу девушку. Он не собирался скрываться пред соратниками, пусть они и привыкли зубоскалить над чужими чувствами. Однако, к его удивлению, Гуляй сделал вид, что ничего не произошло, и стал тыкать пальцем в какую-то безделушку, прижимавшую стопку кож на полке, а Вышата даже ухом не повел, так и разглядывал рисунок.
И как раз последний в ответ изрек:
— Наш путь. Это из рукописи Доброгоста, приложение. Поди-ка сюда и пощупай сокровенную карту, то ли мне кажется, то ли и вправду что-то на ней есть…
Беломир подошел и, направляемый твердой рукой товарища, провел кончиками пальцев по поверхности кожи — она не была ровной. Вдруг его указательный палец нащупал какой-то подозрительный бугорок. Еще один… И снова.
По всей коже кто-то выдавил в определенном порядке крошечные знаки в виде черточек и точек. Они складывались в узор, который был князю знаком — именно с его помощью он когда-то и обучился писать.
— Это писал слепец, как я, — его голос дрогнул. — Я… Могу, пожалуй, прочитать написанное.
