В доме кроме старика была его жена, их сын и его семья. И все уже спали, но, благодаря прибывшим к ним «беженцам», жене и невестке пришлось встать, чтобы накормить их и приготовить места на ночлег. Элен благодарила их своим тоненьким голоском и продолжала «казнить» себя, что заставила отца тревожить таких прекрасных людей. Билл все время молчал, Томас изредка отвечал на вопросы хозяев.
- Какая у вас милая девочка, – произнесла старушка, когда Элен наконец замолчала и стала есть. – Как же тебя зовут?
- Милен. Меня зовут Милен. – ответила Элен со стеснением.
- Простите ее, – сказал Томас и глянул на «дочь». – Уж очень она говорить любит. И такая добрая. Вся в мать. В покойную мать.
- Слишком молоды вы для того, чтобы быть отцом, – заметил старик, сидя напротив него.
- Но, тем не менее, это так. Мы рано поженились с… с Катриной. Родился Уильям. Потом и Милен. Но я старше, чем может показаться, – выкрутился Томас.
- Просто папочка хорошо себя ведет! Не пьет, а то знаете, у нас есть такие в селении, что, ой, как сильно… Э… Пьют, что это кошмар какой-то! – снова влезла Элен. – А папочка у нас самый хороший во всей деревне был!
- Уже поздно, иди спать, – неожиданно оборвал ее Томас. Элен уже было хотела начать канючить, но Томас опередил ее. – Уильям, бери сестру, и идите спать. Нам завтра снова в путь.
«Дети» молча, встали из-за стола, и пошли следом за невесткой. Томас же пришел только спустя полчаса. Ночь прошла спокойно, уютно и тихо. Они уже отвыкли от таких мягких и чистых постелей, от такой поистине домашней еды, что их сразу же сморил крепкий сон. Путники проснулись рано и сразу же стали собираться дальше. Они позавтракали, отблагодарили хозяев, вышли из дома и пошли на дорогу. Немного отойдя от деревни, они остановились.
- Что это было вчера? – тут же произнес Билл.
- А что было? – недовольно процедила Элен. Она развязала свой узел, достала оттуда табак, скрутила его и закурила.
- Ты не можешь такой всегда быть? – хмыкнул он.
- Ага, сейчас только докурю. Идиоты какие… – фыркнула она. Затем продолжила задумчиво. – Хотя… Спасибо, что приютили, хоть и идиоты… А ты молодец, – сказала она Томасу. – Закрутил-то как. Нас чуть не поймали. Значит, поменяем легенду.
- Например, - начал Билл, подходя к ней, - мы, как и было – два брата. Ну а ты – моя невеста, – и он рывком схватил ее за талию и наигранно чмокнул в щеку. - Прошу тебя, Элен… - с ироничным придыханием начал он. - Ты же знаешь, как давно я влюблен в тебя…
- Ну конечно! – Элен нагло засунула ему в рот сигарету, дала локтем в живот и отошла к Томасу. – Уж лучше его невестой быть! – она взяла его под руку, посмотрела на него и улыбнулась. – Правда, милый? - она прижалась к нему и негромко хихикнула, глаза хитро заблестели. Скорее, издевательски. Элен никогда не назовет Томаса милым по-настоящему, пусть не мечтает, идиот.
Увидев это в ее глазах, Томас грубо отстранился от нее, поднял с земли свой узел и пошел вперед. Элен скривилась, затем хмыкнула, подхватила свой узел и пошла следом. Билл перехватил ее за руку.
- Прекрати над ним издеваться, – процедил он ей, резко став серьезным.
- Знаешь что? – она вырвала у него свою руку и тоже процедила. – Это его проблемы, что он сохнет по мне! Я просто хочу, чтобы нас не поймали. Придумайте что-нибудь поумней! – и пошла дальше.
Билл пошел следом. Он обогнал Элен и дошел до Томаса. Тот шел быстрой и уверенной походкой, устремив свой взор в землю. От напряжения на шее играли вены, он сжал губы от злости.
- Я же говорил – она стерва. И плевать ей на твою преданность и любовь. Эгоистичная прошмандовка, – проговорил Билл, надеясь его успокоить.
- Заткнись! – рявкнул на него Томас, отшвырнув узел. Он схватил Билла за шиворот, подтянул к своему лицу. – Прекрати лезть в мою жизнь! Понял?! – прошипел он.
- Эй! Успокойся там! – крикнула ему Элен, подходя.
- Как скажете, мисс, – процедил Томас сквозь зубы. Он отшвырнул Билла так, что он упал на землю, поднял свою ношу, закинул на плечо и пошел дальше, не дожидаясь их.
Элен подошла к Биллу, быстрым движением помогла ему встать. Билл отряхнулся, поднял свой узел и пошел следом за братом. Элен шла сзади них. Она поняла, что немного переборщила – не стоило так играть на чувствах Томаса, хоть ей и плевать на них. Почему-то ей стало жаль его. И это ее напугало – наличие жалости означало слабость. А она не желала быть слабой, но какое-то странное чувство к Томасу появилось у нее в душе и не собиралось исчезать оттуда. На первом же привале, она, долго мучаясь, собралась с силами и подошла к Томасу, сидевшему на камне. Он все еще был очень зол, глаза сурово буравили песок на дороге, губы иногда подрагивали.
- Томас… - начала она.
- Что прикажете на этот раз? – грубо оборвал ее он и злобно посмотрел ей в глаза.
- Мне не стоило так поступать по отношению к тебе. Прости, – не отреагировав на грубость, сказала она. Томас хмыкнул, отвернувшись.
