Полный тоски и горечи, Билл медленно вышел из колокольни и закрыл дверь. Затем он побрел в сторону ворот, прошел внутрь и неторопливо направился вдоль улиц, сгорбившись и засунув руки в карманы. Он не обращал внимания на прохожих, которых он постоянно сбивал, не слушал ни чьих возгласов и не думал о том, куда же он идет.
- «Она не убежит со мной… Не сможет оставить сестру… Тогда мне придется вечно скитаться в ближайших селениях, чтобы мы могли видеться… А если она согласится? Я не смогу дать ей то, что она сейчас имеет… И вскоре она поймет это и возненавидит меня… Лучше было бы, если бы она вышла замуж за короля… Лучше бы мы не знали друг друга! Если бы я тогда не засмотрелся на шлюх, не столкнулся с тем мужиком и не толкнул Даяну – ничего бы не было! Все было бы как раньше! Я бы развлекался с ветреными девицами, смеялся над глупым влюбленным братом, ждал сигнала Элен и был бы счастлив. Но этому уже не бывать. Никогда. Мое сердце больше никогда не будет отбивать счастливые и спокойные ритмы, если рядом не будет моей любимой королевны. Почему так происходит…» - думал он, шаркая ногами по какой-то улочке.
Немного поплутав по улицам, Билл решил зайти в трактир со странным названием «Кошачий коготь». Из-за столь раннего времени, внутри почти не было посетителей. Да Билл особо то и не обращал внимания на присутствующих. Он тихо вошел и сел за дальний стол, подперев стену спиной. К нему тут же подошла какая-то девочка лет 13-ти и спросила, чего он хотел. Не взглянув на нее, Билл попросил рома. Спустя несколько минут перед ним появился непонятного происхождения графин и железная кружка. Немного посидев, Билл потянулся к столу и налил себе полную кружку рома. Недолго думая, он быстро опрокинул содержимое внутрь. Привкус дешевого рома остался на губах, когда он проглотил это мерзкое пойло, и оно стало стремительно обжигать его внутренности, достигая желудка. Тогда Билл налил вторую кружку и также быстро опустошил ее. Ром торопливо растекался по телу, принося с собой слабость и спокойствие.
Поднеся ко рту третью кружку, до краев наполненную «расслабляющим снадобьем», Билл остановился – голодный желудок неожиданно взбунтовался и грозил вытолкнуть обратно то, что туда уже успело попасть. Следом за желудком последовала голова – мозг отказывался соображать в полную силу из-за переизбытка алкоголя. Нужно было поесть. Но денег у Билла хватило бы только, чтобы рассчитаться за ром. Задержав дыхание, он залпом выпил третью кружку, запрокинув голову назад, и со стуком поставил ее на стол. Мотнув головой, Билл энергично облизал губы, быстрым движением достал деньги и ушел, бросив их на столе. Глубоко вздохнув на улице, он медленно побрел по тротуару, слегка пошатываясь. Желудок все еще пытался вытеснить наружу эти три кружки рома. Но парень старался об этом не думать, упорно мотая головой, чтобы перед глазами не маячили черные пятна.
Так он и бродил по улицам, не разбирая дороги, пока ему не надоело его одиночество. Тогда он уверенным, но все еще пошатывающимся шагом пошел к дому, где он заставил Томаса идти с ним. По мере их прогулки, Билл рассказал ему обо всем, что произошло, что он чувствует и чего хочет. Томаса это не особо занимало, у него были дела важнее какой-то пустой пьяной болтовни, но Билл упрямо настаивал, чтобы его выслушали. Когда же, наконец, его словарный запас иссяк, Томас ненавязчиво повел его домой и уложил в постель, где Билл благополучно пролежал вплоть до самого ужина. Томас оставил его одного в комнате, а сам, тем временем, продолжал обсуждать план с Элен. Они почти продумали все детали. Им оставалась самая малость – предусмотреть все обстоятельства, которые могут быть против них, а также дождаться удобного момента для осуществления плана.
- Ты говоришь, что мы сможем прокрасться незамеченными и также уйти… - говорил Томас. – Но, а если не получится и вызовут охрану? Что тогда делать? Если люди Гарольда подставят тебя?
- Тогда я спущу с него три шкуры. – серьезно ответила Элен, что-то разглядывая на листе бумаги. – Он отвечает за них головой, и если хоть что-то…
- Если хоть что-то – с нас самих пять шкур сдерут. И ты уже ничего не сделаешь.
- Я не собираюсь просто так сдаваться. И ты прекрасно это знаешь.
- Знаю. А что мы будем делать, если нас заметят?
- Драться. Нам же невпервой.
- Но… Мы никогда не убивали… А здесь… Ты ведь понимаешь, что это значит…
- Понимаю… - протянула Элен, устало вздохнув. – Но у нас не будет выбора. Либо мы – либо они. Я выбираю нас.
- Ты сама нам сто раз говорила, что это безбожно! – возразил Томас,
вставая с места.
- Я и не говорю, что мы должны их убивать. – твердо ответила Элен, остудив его пыл. Затем она встала, подошла к нему и неожиданно пригвоздила к стене. – А ты, видимо забыл, что если провести вот здесь ножичком, - и она прошла пальцем по той части его тела, где рука скрепляется с туловищем. – то человек уже вряд ли сможет пользоваться своей рукой. А если проделать это с другой рукой – он безоружен. В идеале можно подрезать щиколотки. Понял? – и она щелкнула его по носу.
