Следующий день был для них точно таким же. Весь день все трое ходили по городу и обсуждали то, что им попадалось на глаза. Как будто сговорившись, никто не говорил о том, что они планируют. Элен снова водила их то туда, то сюда, что-то кратко рассказывая. Пообедать они зашли в ближайшую таверну. Когда дело пришло к оплате, они поняли, что у них совершенно ни на что нет денег. Ничего не говоря, Томас встал и медленно вышел, кивнув Биллу и Элен. Вернулся он спустя 10 минут – в руке он держал кожаный кошель, набитый монетами. Билл хмыкнул, а Элен тихо поаплодировала ему. Расплатившись, они вышли на улицу и снова стали плутать по переулкам. Теперь братья вели Элен, а она шла сзади и наблюдала за встречными людьми. Поначалу, она просто разглядывала их внешность, не обращая внимания на лица и эмоции на них. Но потом она стала подмечать и их. И, как назло, все люди, которых она встретила, шли со счастливыми лицами, они улыбались и смеялись. Элен не особо заморачивалась по этому поводу, но уже через 10 минут ей надоели эти довольные лица. Ее бесило, что все были счастливы, что дети беззаботно бегают и играют в дурацкие и непонятные ей игры, что девушки сидят в небольших группках и о чем-то тихо хихикают. Скорее всего, это была не злость – это была зависть. Элен не имела беззаботного детства, никогда не секретничала с подругами о молодых людях, не носила таких платьев, в которых были эти сплетницы. А они, в свою очередь не знали, что такое голод, боязнь быть проданной, страх от слежки, холодные дождливые ночи в старом деревянном сарае и жуткие головорезы, которые порой окружали Элен. Возможно, в любое другое время Элен бы даже задумываться не стала над такой чепухой и даже не подумала бы злиться или завидовать, но теперь и она чувствовала скорый конец. Она знала, что они могут потерпеть поражение, даже если против них будет всего полтора взвода воинов. И тогда у них будет всего два выхода – либо сбежать и снова скитаться, где попало, либо дождаться виселицы и умереть. Так глупо умереть. Но все же это лучше, чем опять скрываться ото всех и бояться собственной тени. Проклятые люди! Зачем они сейчас попадаются ей на пути и как будто специально показывают свой достаток?! Не могут тихо разбежаться по своим отвратительно уютным домишкам и сидеть там, пока они ходят по городу?!
- Ненавижу… - сквозь зубы прошептала Элен и остановилась.
- Что? – обернулся Билл. – Ты что-то сказала?
- Идите дальше. – прошипела она, сжав зубы, так как недалеко послышался девичий смех.
- С тобой все в порядке? – тихо спросил Томас, подойдя к ней. Элен злобно зыркнула на него и отвела взгляд. Томас махнул Биллу рукой, чтобы тот шел дальше и не ждал их. Когда Билл отошел шагов на пять, Томас снова посмотрел на Элен. – В чем дело?
- Ни в чем. – выдавила она из себя и уже хотела пойти дальше, но Томас перехватил ее за руку. – Эй!
- Все дело во дворце, да? – не обратив внимания на ее возглас, спросил он.
- Ну, допустим. – с вызовом сказала Элен, выдернув свою руку.
- Меня тоже это мучает. И дело в том, что план кажется нереальным. Так? – Элен, молча, смотрела на него. – И все больше мыслей о том, что нас поймают… И неприятные картины виселицы… Или гильотины… Хм… - и он невольно потер горло. – Но это же будет не раньше, чем через неделю. Зачем сейчас мучить себя? Лучше насладиться жизнью в последний… Хм, как в последний раз.
- Тебе не понять… - измученно вздохнула Элен и пошла дальше, потупив голову.
- Ты же знаешь, что я пойму. – тихо сказал он, идя рядом. – Элен…
- Ну, хорошо. – Элен резко остановилась и взглядом указала на детей. – Вот они опять играют в эти дурацкие камешки. По сколько им лет? – и она посмотрела на него.
- Ну… Может, по 8-9?
- А я в этом возрасте пасла скот, вставала в три утра, чтобы доить коров и потом весь день помогать матери. Ну как помогать – мне кажется, это она мне помогала. – быстро произнесла Элен и посмотрела на молодых девушек, проходящих мимо них. – Как думаешь, эти очаровательные и веселые барышни получают внимание разных юношей? По-моему да. И сколько же им лет? 15? Когда мне было 15, меня окружали одни бандиты. И после ничего не поменялось. А что и те и другие знают о нашей жизни? Аж ничего. – со злобой продолжала она. – Они не знают, как нам приходится выживать, как мы ищем себе еду, как режем друг другу глотки лишь бы остаться в живых. Тебя это не волнует? А? И им еще кажется, что жизнь с ними жестока, когда мать не отпускает их гулять, либо отец отказывается купить новое платье. Это справедливо?! – воскликнула она. Томас, молча, смотрел на нее.
- Но… Они же не виноваты, что с тобой так получилось… Каждый живет свою жизнь… И… Да ты завидуешь, что ли? Чему?
