Сердце России полностью

Профессор и Сергей Бокалов перечисляли на его банковский счет половину всех гонораров, получаемых за открытые публикации и «традиционные» изобретения, честно делились грантами и международными премиями. Роль аспиранта в этих изысканиях была важнейшей: он указывал ученым путь, который позволял им зарабатывать славу и деньги в рамках традиционной науки, одновременно заводя эту науку в неизбежный скорый тупик!

Андрей Азаров неоднократно предлагал Борису написать диссертацию по какой-нибудь неальтернативной теме, чтобы ее можно было защитить.

— У тебя на это неделя уйдет, не больше! — увещевал он своего помощника. — Да и то лишь на оформление.

— Чтобы меня потом мои дети корили? Вот разрешат нам наши подлинные научные достижения обнародовать, тогда — с дорогой душой! Или хотя бы компетентную комиссию сумеют собрать из настоящих ученых, чтобы было кому защищаться…

— Нас же с Сергеем наши дети не корят!

— Так они и не знают, над чем их отцы работают на самом деле. А когда узнают, тоже не страшно: объясните им, что участвовали в "операции прикрытия"! Кстати, так оно и есть на самом деле.

Незалежный жил в трехкомнатной квартире, оставшейся ему от родителей, перебравшихся вместе с двумя его младшими сестрами в Украину, на "историческую родину", как только сын поступил в Университет. Его отец, обладающий недюжинной деловой хваткой, и в России неплохо зарабатывал. А уж в "вильной самостийной Украйне", удачно сочетая природную хохляцкую хитрость и благоприобретенную русскую удаль, развернулся в полную мощь! Первокурснику Незалежному посыпались солидные денежные переводы.

Тратить такие суммы Борису было некуда. Он привык одеваться со вкусом, но недорого. Роскошные рестораны не любил: его повергали в недоумение сытые, наглые физиономии постоянных клиентов и пустые глаза их размалеванных подружек. Борис обедал, в основном, у Азаровых, проживавших тогда неподалеку от Университета.

С одиннадцатилетним Олегом Азаровым и его девятилетней сестрой они сразу стали лучшими друзьями. Елена, эта славная девчонка, за годы их дружбы просто «прикипела» к кухонной плите, считая своим долгом накормить своего взрослого друга повкуснее. В конце концов, она научилась великолепно готовить, и это занятие стало для нее любимым и привычным.

У девушек Борис вызывал неизменную симпатию. Ответную симпатию вызывали у него девушки, предпочитавшие «роскошной» жизни духовную близость и чувственные взаимные удовольствия. Для таких девушек, в сравнении с ресторанами и ночными клубами, постель имела явные преимущества, и особых расходов они не требовали. Борис иногда дарил им не очень дорогие подарки, и вовсе не из скупости, которой в нем не было ни грамма.

Просто однажды он подарил очередной пассии безделушку "от Тиффани". Юная особа сначала решила, что это искусная подделка, но через несколько дней зашла в ювелирный магазин и попросила оценить вещь. Услышав стоимость ожерелья, девушка однозначно расценила подарок как предложение руки и сердца и решила подавить застенчивость такого милого парня бурным натиском! Знакомства с ее родителями неосмотрительный любовник сумел избежать только потому, что целый месяц скрывался у Азаровых.

И уж тем более Борису никогда не пришло бы в голову тратить деньги на платных жриц любви: он ими элементарно брезговал!

Уже через три с половиной месяца после того как Борис Незалежный стал первокурсником, Сергей Бокалов, с которым юное дарование познакомил Азаров, в то время самый молодой профессор Университета, запатентовал и продал японцам за сумасшедшие деньги некую техническую идею. Продал без зазрения совести, так как Борис, который ему эту идею подсказал, одновременно выудил откуда-то из ноосферы альтернативный вариант, повергший Бокалова в шок.

— Представляешь, Андрей, — не скрывая восхищения, говорил Сергей своему другу, наблюдая вместе с ним за тренировкой университетской футбольной команды, проходящей на заснеженном поле, — я к этому открытию только к старости рассчитывал подобраться! Да и то, если повезет.

Борис Незалежный, как всегда, стоял в воротах и парировал мячи. Получалось через раз.

— У меня еще похлеще, — заметил Азаров. — Он все мои настоящие изыскания ревизовал. Половину выбросил как тупиковые и тут же втрое больше гениальных идей предложил, в тех же направлениях.

Профессор на всякий случай оглянулся по сторонам, хотя на заснеженной трибуне кроме них никого не было.

— Я думаю, пора с Георгием встречаться. Пусть решает, что нам дальше делать, ответственность на нас слишком велика!

— Догадываюсь, что он скажет: работайте "в стол". До тех пор, пока держава не поставит у руля настоящего человека, так нам и придется поступать.

— Все равно, решение не нам принимать, завтра я в Питер полечу.

Борис пропустил очередной мяч.

— Ну, кто ж так ловит?! — возмутился Бокалов, который, как и все заядлые болельщики, точно знал, как надо правильно играть в футбол.

— Я на прошлой неделе ректору своей отставкой пригрозил, — усмехнулся профессор, — если тренер Бориса из команды выгонит!

Вновь повалил снег.