Гурбан с юности носил кличку «Меченый», после того, как пропустил в драке ножевой удар, оставивший на его щеке рваный рубец. Сейчас ему было под сорок, и вот уже двадцать лет Меченый, благодаря своей силе и ловкости, постоянным тренировкам, но главным образом, благодаря своему уму и изощренной хитрости, в острых ситуациях ударов не пропускал.
То, что произошло три дня назад в ресторане сибирского города, явилось для него полной неожиданностью.
— Я допустил ошибку, уважаемый Эльдар, признаю, — ровным голосом заговорил Меченый.
Требовалось всего-навсего спровоцировать драку в ресторане с одним из людей, входивших в окружение Форварда, и затем через своего человека в милиции подсадить его на крючок. Посчитав, что светить профессионалов в простейшей провокации не имеет смысла, Гурбан привлек для исполнения задуманного пятерых земляков, которых даже в местной азербайджанской диаспоре иначе как отморозками не называли.
Все шло, как и планировалось. Возникла свалка; уже один из наркоманов получил от женщины удар бутылкой по голове, рассекший ему кожу и заливший лицо кровью; уже Гурбан, обернув салфеткой вилку со стола декана, готовился незаметно воткнуть ее в живот кому-нибудь из земляков, чтобы драка имела серьезные последствия….
И вдруг за спиной возглас на чистом азербайджанском: "Стоять, ишаки!".
То, что обкуренные отморозки в ответ на оскорбление сменят объект атаки, было предсказуемо. Видимо, молодой мужчина, с интересом рассматривающий развернувшихся к нему наркоманов, на это и рассчитывал.
Увидев, как в несколько секунд его земляки разлетелись по залу, круша своими телами столы, Гурбан понял, что провокация не удалась и следует быстро уйти. Но этот русский загораживал ему дорогу к выходу. Он стоял на пути Меченого совершенно безоружный и, улыбаясь, смотрел ему прямо в глаза. Гурбан выхватил нож, намереваясь лишь припугнуть противника и заставить его уступить дорогу, однако тот действовал настолько молниеносно, что через мгновение обезоруженный и беспомощный Гурбан увидел свой нож уже в десяти шагах от себя торчащим из ствола пальмы. Последнее, что услышал Меченый прежде, чем потерять сознание, — хруст ломающейся кости своей правой руки.
— В операции неожиданно возник новый фигурант, — продолжил Гурбан, — это он помешал мне в ресторане. Тогда я счел его появление там случайным.
— Случайный человек свободно говорит по-азербайджански, обезоруживает профессионала и ломает ему руку? Включи голову, Гурбан!
— Сразу после драки, уважаемый Эльдар, я узнал от моего агента о том, что этот человек хорошо знаком с семьей декана и состоит в близких отношениях с его дочерью. Что удивительного в том, что мужчина, а этот парень — настоящий мужчина, — добавил Гурбан с уважением, — вступился за свою женщину? А знать пару слов по-азербайджански…
Агент Меченого оставался неподалеку от ресторана в неприметной серой «Тойоте» на подстраховке. Он обратил внимание на проходившего мимо ресторана молодого человека, который, взглянув на вывеску, остановился, немного подумал и вошел внутрь.
Через несколько минут агент с удивлением смотрел, как декан, его жена и красавица-дочь, буквально прилипшая к этому молодому мужчине, спокойно выходят из ресторана, некоторое время о чем-то разговаривают у машины декана, потом садятся в нее и отъезжают.
Наблюдая эту короткую сцену, агент уяснил для себя, что, во-первых, семья декана с этим неизвестным давно знакома и, во-вторых, Ирина Бокалова питает к молодому человеку нежные чувства и, по всей видимости, является его любовницей.
— В таком случае, что тебя насторожило, и зачем ты пришел? — поинтересовался Гамидов.
— Мой агент, определяя места, где обычно бывает Форвард, и где нам было бы удобнее всего провести акцию, часа два назад сделал несколько снимков. Этот неизвестный из ресторана вхож в окружение Форварда.
— Что и следовало ожидать, — пожал плечами Султан. — В разгар операции профессионалам
Меченый вынул из кармана несколько снимков, отпечатанных на фотопринтере, и положил их на стол перед Эльдаром.
Султан взял одну из фотографий, сделанных с помощью длиннофокусного объектива, и принялся с интересом рассматривать Форварда и окружающую его компанию. Внимательно вглядевшись в лицо молодого человека, полуобернувшегося на стуле и настороженно смотрящего прямо в объектив, Гамидов задумался.
— Знаешь, Гурбан, где-то я его уже видел, — произнес Эльдар.
Он принялся прокручивать в памяти последние годы своего пребывания в Сибири, вспоминая, где он мог столкнуться с молодым русским парнем, которому тогда должно было быть лет двадцать, максимум двадцать два?
Хороший боец, знает, как минимум, пару слов по-азербайджански, вхож в научную среду, размышлял Гамидов. Стоп! Хороший боец…. Не может быть!
— Мамед! — позвал он слугу.
Слуга с быстротой, неожиданной для его возраста, возник на пороге кабинета.
— Возьми в библиотеке диск с записями российских боксерских турниров, которые я спонсировал, — приказал Султан, — и принеси сюда.
