Хозяин дома, построенного еще в феврале, ни разу в нем не появлялся, давно уже прочно обосновавшись в Париже, зато с удовольствием любовался периодически посылаемыми ему по электронной почте фотографиями особняка, снятого в разные времена года, и охотно показывал их своим партнерам по бизнесу. Особенное впечатление на западных бизнесменов производили фотографии мавританского замка, по самые окна заваленного снегом. Бизнесмены с уважением смотрели на Дмитрия Рогожина, тридцатипятилетнего кряжистого сибиряка, прикидывая в уме, в какую сумму ему обошелся снег, которого хватило, чтобы навалить такие сугробы в Северо-Западной Африке? Сумма каждый раз получалась астрономической, и авторитет Рогожина в деловой среде поднимался до немыслимых высот.
Если бы партнеры Дмитрия Рогожина узнали, каким образом он сколотил свой первоначальный капитал, вложенный впоследствии в легальный бизнес на Западе, предприимчивый сибиряк не удержался бы на плаву, даже превратив пустыню Сахара в заснеженную тундру!
Дело в том, что десять лет назад он сколотил целое состояние, разворовав с помощью своего сановного родственника значительную часть местного годового бюджета. А потом, прибрав все деньги к рукам, расстался с сиятельным подельником самым банальным образом: лично послав ему в голову пулю из снайперской винтовки.
Проворовавшегося чиновника похоронили, денег не нашли, убийцу не установили, уголовное дело по факту убийства списали в архив.
Дмитрий Рогожин процветал, удачно вкладывая деньги в недвижимость в разных концах света, не обойдя вниманием и родную ему Сибирь: его тянуло домой.
Ему очень хотелось вернуться на родину богатым и уважаемым человеком, поселиться в своем особняке рядом с солидными людьми с незапятнанной репутацией, жениться и приумножать свои капиталы, занимаясь легальным бизнесом в поднимающейся с колен России.
Во вторую субботу сентября это желание пропало у него навсегда. Случилось это как раз в тот час, когда неподалеку от его мавританского особняка неизвестный Рогожину молодой человек трогательно просил руки и сердца у совсем еще юной девушки.
К столику летнего кафе на Елисейских полях, за которым кряжистый предприниматель в одиночестве пил утренний кофе, подошел средних лет мужчина, по-французски вежливо поздоровался и попросил разрешения присесть.
Радушно, как и положено сибиряку, Рогожин широким жестом указал на место напротив. Заказав гарсону чашку кофе, незнакомец с улыбкой взглянул на Дмитрия и на безупречном русском спросил:
— Господин Рогожин, вы Остапу Ибрагимовичу, часом, не родственник?
Потомственный сибиряк, сроду не имевший турецких корней, поперхнулся кофе и закашлялся.
— Вы с таким размахом и великолепием, — протянув Рогожину бумажную салфетку, продолжил незнакомец, — осуществили его не сбывшуюся мечту, построили особняк в мавританском стиле, что поневоле напрашивается вывод: мадам Грицацуева родила-таки от Бендера ребенка!
— Я строю особняки по всему миру! — придя в себя и утерев лицо, проворчал Дмитрий. — Кто вы и что вам от меня нужно? — спросил он недружелюбно.
— Кто я, вам знать необязательно, — улыбнувшись, заговорил незнакомец, когда гарсон, поставив перед ним чашку кофе, ушел, — а нужны мне от вас кое-какие услуги в России, скажем так, деликатного свойства.
— Я Родиной не торгую! — напыжился Рогожин.
— Охотно верю, — добродушно воскликнул незнакомец, — к чему вам такие хлопоты? Вы ее разворовываете.
Дмитрий онемел. Он считал, что афера десятилетней давности навсегда похоронена где-то в милицейских архивах, не осталось ни улик, ни свидетелей. Разве что…
Нет, это невозможно! Его покойный двоюродный дядя клялся Иисусом Христом, что сжег расписку, которую взял с него, когда передал ему пять миллионов долларов наличными, свою долю от бюджетного пирога. Сжег сразу, как только его племянник благополучно перевел эти деньги в оффшорную фирму на Каймановых островах, которой они владели вдвоем.
— Вы, вероятно, об этом подумали? — поинтересовался незнакомец, протянув Рогожину копию той самой расписки.
"Ну ничего святого у людей!" — просмотрев документ и сунув его в карман, возмущенно подумал Дмитрий.
Он вспомнил горячие клятвы своего почившего в бозе родственника и сокрушенно вздохнул. О своем прощальном послании в виде нескольких граммов свинца в бедовую дядюшкину голову он предпочел не вспоминать!
— Что вы хотите? — мрачно спросил Рогожин, сразу представив последствия огласки компромата с соответствующими комментариями.
— Помочь вашей стране, ничего больше! — заявил незнакомец.
Рогожин хмыкнул.
