– Это правда, мой господин, – ответил Тиарнан, улыбаясь. Когда герцог предложил ему для свадебного обряда храм в Ренне, Тиарнану хотелось отказаться. Он понимал, что Хоэл оказывает ему честь, но предпочел бы находиться в Таленсаке, среди своих людей. Но сейчас он уже смирился с этим знаком внимания и радовался тому, что герцог будет присутствовать на его свадьбе.
Они несколько минут оживленно разговаривали – о погоде, о дороге, о перспективах охоты, – а потом Хоэл хлопнул своего вассала по плечу и отправил здороваться с герцогиней.
– Да благословит тебя Бог, Тиарнан! – воскликнула Авуаз по-французски, протягивая ему руку. Тиарнан низко склонился над ней и поцеловал. Он всегда любил герцогиню так же, как и ее мужа, – Поздно ты приехал. Леди Элин боялась, что ты пропустишь вашу свадьбу!
Его глаза быстро скользнули по толпе дам, стоявших позади герцогини, и отыскали шелковую голубую головную повязку. Он ожидал увидеть ее – но его настроение стремительно повысилось, и он снова перевел взгляд на герцогиню, уже улыбаясь.
– Никогда в жизни! – ответил он. – Если бы дороги были лучше, я приехал бы раньше.
Его взгляд снова скользнул к дамам и на этот раз остановился на сияющем лице Элин.
– Да, погода была отвратительная, – согласилась герцогиня. – Но похоже, ты привез нам солнце. А ты захватил с собой свою пеструю ищейку? Хоэл задумал устроить охоту в день после твоей свадьбы, а он очень высоко ставит на эту твою собаку.
Тиарнан оторвал взгляд от Элин и перевел его на сопровождавший его отряд, который как раз въехал в ворота замка.
– Вон Мирри, – сказал он, вытягивая руку.
Собака ожидала у начала лестницы, ведущей на стену. Она не поднималась по ступеням, потому что ей не разрешалось этого делать в Таленсаке.
Аристократическая охота никогда не выезжала в лес просто так, чтобы загонять все, что попадется. Для нее всегда загодя находили достаточно привлекательную дичь – и это делал профессиональный охотник с хорошей ищейкой. Однако Тиарнан сам обычно выполнял роль егеря, беря с собой Мирри, хотя для этого ему приходилось вставать еще до рассвета.
– Но на этот раз с ней пойдут егеря герцога, – сказал он герцогине.
– Да уж, хороший ты был бы жених, если бы сам взялся за это! – воскликнула Авуаз и смеялась до хрипоты. – У тебя мысли будут заняты совсем другой дичью! Хорошо, если ты поднимешься к третьему часу!
Тиарнан знал, что при дворе его ждет немало подобных шуток. Отчасти поэтому ему не слишком хотелось, чтобы свадьба состоялась в Ренне. Он вежливо улыбнулся. Герцогиня ухмыльнулась, а потом вдруг обняла его и поцеловала в обе щеки.
– Я рада, что ты здесь, милый, очень рада! – сказала она с изумившей его нежностью. – Но тебе не годится смотреть на невесту за день до свадьбы! Иди поставь коня в конюшню.
Тиарнан приветствовал остальных собравшихся улыбкой и взмахом руки и спустился вниз, чтобы забрать своего коня. Мирри пристроилась позади него, виляя черно-белым хвостом. Авуаз тепло посмотрела ему вслед, а потом повернулась к Элин.
– Милая моя, – сказала она, – ты не только красива, но удачлива. Я уверена, что вы с ним будете очень счастливы.
Остаток вечера Элин была бледной от счастья, а за ужином в главном зале почти ничего не ела. Казалось, что остальной двор заразился ее беспокойством. Всех переполняло радостное ожидание, словно назавтра должен был состояться пышный пир, а не просто свадьба мелкого аристократа. Эрве Комперский присоединился к своему будущему зятю за столом, отведенным молодым рыцарям, и вскоре взрывы смеха, раздававшиеся там, стали заглушать более спокойные разговоры за другими столами. Тиарнан оставался невозмутимым: он добродушно терпел все шутки, но не поощрял их. Мари ловила себя на том, что ее взгляд снова и снова устремляется в его сторону. Ей казалось, что посреди этого шумного вихря он обладает собственной тишиной. Она ошиблась, думая, что при дворе он будет не таким, каким был в лесу.
Дамы ушли из зала довольно рано, когда летний вечер еще был светлым. Авуаз приказала слугам приготовить для невесты ванну в своей комнате, насыпав в воду розовых лепестков. Пока большую деревянную лохань наполняли водой, все дамы столпились рядом, чтобы полюбоваться новым платьем, которое Элин предстояло надеть на свадьбу. Оно было сшито из голубой гобеленовой ткани с модными длинными рукавами, которые спускались ниже запястья почти до середины кисти. Горловина и манжеты были расшиты крошечными жемчужинами. Закончив мыться, Элин надела его, даже не позаботившись поддеть рубашку. Она танцевала в нем по комнате герцогини, словно девочка, притопывая и кружась. Ее тело, белое и стройное, проглядывало там, где сбоку завязывалось платье, мокрые волосы разлетались. Дамы хлопали в ладоши. Смеясь, Элин склонилась перед герцогиней.
– Прелестно, милочка, – ласково сказала Авуаз. – Но теперь тебе надо лечь и поспать.
