Сердце с горьким ядом полностью

— Нет. Я проснулся, а тебя не было. Вышел разбудить остальных и услышал, как ты разговариваешь в ванной. Ты повторяла строки заклинания. — Его челюсть напрягается. Когда он поднимает глаза, в них пляшут языки пламени. Взгляд скользит к Эдии. — Как это возможно? Я читал заклинание, которое должно было уберечь Лу от самоповреждений.

Выражение лица Эдии мрачнеет.

— Она не хотела причинить вред. Она хотела передать сообщение.

Ашен снова смотрит на меня, и я вижу, что ее слова только усиливают его тревогу. И раздражение.

— Кому? И о чем?

— Не знаю, но утром покажем это Бьянке, — говорит Эдия, поворачиваясь ко мне. — Может, она расшифрует, что ты пыталась сказать. В клубе она увидела что-то в твоей крови, связанное с заклинанием, возможно, и здесь сможет помочь.

— Да. Не могу дождаться. В прошлый раз было так весело, — отвечаю я с тяжелой долей сарказма, глядя Эдии в глаза. Рука тянется к влажной майке, прижимается к сердцу, которое, кажется, уже перенесло больше боли, чем стоило.

Ашен хмурится, пытаясь понять наш обмен репликами. Какие бы выводы он ни сделал, они только ухудшают его настроение. Он демон, для этого много не надо.

— Приведи ее в порядок, ведьма, — бросает он хрипло, мягко подталкивая меня к Эдии. — Ей нужен отдых.

— Во-первых, я здесь. Не говори так, будто меня нет, — огрызаюсь я, сбрасывая его руку и сверля его взглядом. Он хмурится, морщина между бровями углубляется. Ладно, признаю, он прав насчет чистоты и отдыха. Я чувствую себя отвратительно и смертельно усталой. — Во-вторых, я ускользнула прямо у тебя из-под носа, так что злиться стоит только на себя. А не на Эдию.

— Именно на себя я и злюсь, вампирша, — говорит Ашен, делая шаг вперед. Его горящие глаза согревают мою кожу. Взгляд полон ярости. Он наклоняется, поднимает кайкен с пола, смотрит на кровь на лезвии. — Это больше не повторится.

Он снова смотрит на меня, мышца на скуле дергается, когда он изучает мое лицо, задерживаясь на губах. Хочется отпустить колкость насчет его мотивов, но я сдерживаюсь. Все же бросаю на него злой взгляд, который становится только интенсивнее, когда наши глаза встречаются.

— Дай нам немного пространства, Жнец, — говорит Эдия, включая душ. Ашен ловит мой взгляд, но кивает в ответ. Задерживается на секунду дольше, чем нужно, затем разворачивается и уходит, направляясь в комнату.

— Странная ночка, — шепчу я со вздохом, бросая полотенце на раковину и снимая промокшую майку и шорты.

— Да, в последнее время много странных дней и ночей, — отвечает Эдия, пока я забираюсь в душ. Она закрывает занавеску, но я чувствую, что она не уходит. — Твой Жнец сильно перепугался, когда нашел тебя здесь, разрисовывающей стены.

— Он не мой, Эдия, — говорю я, наблюдая, как вода смывает кровь с порезов на пальцах.

Наступает тяжелая пауза молчания.

— Ты никогда в этом не убедишь себя, знаешь ли.

Я вздыхаю. Хотела бы, чтобы она ошибалась.

Эдия оставляет меня под струей горячей воды, возвращается с чистой пижамой и флаконом эликсира, оставляет их на раковине и уходит. Когда я вытираюсь, а волосы собираю в пучок, иду по темному коридору обратно в комнату.

Дверь приоткрыта. Жнец расхаживает у окна, погруженный в мысли, за ним тянется шлейф дыма и искр. Он замирает, услышав, как дверь закрывается, и поворачивается ко мне. Мы стоим, молча глядя друг на друга.

— Прости, — наконец говорит он.

— Это не твоя вина.

Хотя часть меня хочет обвинить именно его. Но он был рядом, на полу, держал мою руку. Ему не обязательно было это делать. И как бы я ни пыталась убедить себя держаться подальше, часть меня все равно тянется к нему. Я смотрю на него сейчас, стоящего у окна, и мне не нужны сверхъестественные чувства, чтобы увидеть боль и вину в его глазах, даже в темноте, даже на расстоянии.

Ашен опускает взгляд.

— Я не допущу этого снова.

— У тебя может не быть выбора.

— Я должен был бодрствовать. Или остаться у двери, — тихо говорит он, встречая мой взгляд. — Возможно, другой выбор привел бы к другому исходу.

— Не так уж все плохо. Всего пара порезов и новый декор.

— По ту сторону все ощущалось иначе.

Я наклоняю голову, обдумывая его слова.

«Ощущалось».

Ашен никогда не говорит о чувствах. Только о том, как есть, как было. Но не о том, что остается после. «Разрушая мои стены, оставляешь беззащитным». Но он не сказал, что боится или надеется. «Ты украла мое сердце, вампирша». Но он не сказал, что любит.

Может, поэтому я так легко влилась в Царство Теней. Я договаривала за него. Заполняла пробелы. Но сейчас все иначе. И это уже второй раз за ночь. Он злится на себя и признает это, а теперь добавляется что-то еще.

— Как это ощущалось? На той стороне? — мой голос тихий, усталый, полный ожидания, что мне снова придется заполнять пробелы.

Ашен отворачивается в темноту. Думаю, он не ответит, но затем его взгляд возвращается ко мне, челюсть напрягается.

— Как погружение в глубокую воду и утопление. Как беспомощность.