Сердце с горьким ядом полностью

Я лишь качаю головой. Взгляд блуждает по темным углам комнаты. Ашен выдыхает долго и дрожит. Опускает голову. Клубы дыма раскрываются, становясь занавесом из искр и теней, прекрасным саваном, окутывающим нас. Они колышутся, как траурная вуаль на ветру. Это печально. Зловеще.

— Прости, Лу. Я не осознавал до этого момента, что такое возможно. Не до тех пор, пока не поцеловал твою кожу и не вспомнил твои слова. Все вдруг сложилось в ужасный кошмар.

Ашен проводит рукой по волосам. Плечи опускаются. Впервые он выглядит как человек, которого я могу сломать. Но я вижу, что он уже так же разбит, как я. Сколько бы раз я ни желала стереть его в порошок, сейчас не хочу этого. Не хочу и чинить его. Я просто хочу существовать с тем, кто знает, каково это.

Ашен берет мою руку, переворачивает ладонью вверх, проводит большим пальцем по линиям.

— То, через что ты проходишь… я пережил подобную потерю давным-давно.

— У тебя был ребенок?

Долгая пауза, пока густой дым окутывает нас, тяжелый, как одеяло.

— Почти.

Кости в груди будто проваливаются. Между нами витает горечь, скорбь и вина, но и общее горе, что связывает нас.

— Мне так жаль, Ашен. Очень жаль.

Некоторые из тех слоев времени, что копились, как толстый осадок, в глазах Ашена, будто стираются, когда он смотрит на меня. Не просто на меня, а в меня, прямо в душу, будто видит ее форму и цвет. Он сжимает мою руку.

— Знаю, я не давал тебе причин верить моим обещаниям, моя Лу. Но клянусь тебе, клянусь, я сделаю все, чтобы ты получила свою месть. Если захочешь сжечь все миры, я подам тебе спичку и буду стоять с тобой, пока не упадет последний пепел. Я заплачу за это обещание жизнью, если понадобится.

Я пытаюсь улыбнуться, но это кажется неестественным.

— Гениальный план. Если я уничтожу все миры, ты останешься единственным, кого можно любить.

— В этом есть плюсы, если пощадишь меня.

Долгая тишина, прежде чем мы обнимаем друг друга. Мое тело впитывает его тепло. Его гнев остывает под моей кожей. Я смотрю через его плечо, как мои пальцы проходят сквозь дым, клубящийся у его спины. Искры следуют за рукой, а Ашен держит меня крепче, будто находя облегчение в прикосновении.

— Уведи нас, — шепчу я, пока его пальцы скользят вдоль позвоночника. — Заставь забыть. Закрой от остального мира, чтобы не было прошлого и будущего, только мы в этой комнате. Хотя бы на одну ночь.

Мы покачиваемся, как два дерева, чьи стволы переплелись за десятилетия бурь.

— Хорошо, моя вампирша, — говорит он. Когда момент настает, Ашен поднимает нас с колен. Его крылья все еще окутывают нас густым черным туманом, будто миры давно исчезли, и мы остались в своем измерении. — Но я не могу обещать, что одной ночи будет достаточно.

И когда Ашен подхватывает меня на руки, а я обвиваю ногами его спину, искры дождем сыплются на мою кожу, и я понимаю, что он прав. Одной ночи не хватит. Когда он кладет меня на кровать, целует и ласкает каждый дюйм моего тела, шепча восхищения на древних языках, я знаю, что недели в этой комнате будет мало. Когда он стягивает трусики и возвращается губами к моему центру, чтобы пировать мной, а мир и время исчезают, пока я разваливаюсь на части, я понимаю, что года здесь будет слишком мало. И когда он входит в меня, глядя в глаза с теплотой, а мое тело принимает его, я понимаю, что он уже осознал. Любого времени в мире никогда не будет достаточно.

ГЛАВА 24

Еще темно, когда я просыпаюсь и тянусь к Ашену, но его место в постели пусто. Однако я слышу его сердцебиение в комнате. Чувствую запах его кожи, теплых чернил. Но есть и что-то еще. Другое сердце, запах другого мужчины. И крови.

Я отбрасываю волосы с лица и сажусь, включая лампу у кровати. Мой взгляд сталкивается с испуганными глазами человека.

Альберто.

— Какого черта? — Я прижимаю простыню к обнаженному телу, пока Ашен бросает мужчину на пол. Тело Альберто обмякает, будто уже безжизненное, но он стонет, когда его голова ударяется о ковер. Кинжал Ашена воткнут в основание его шеи с хирургической точностью. Альберто в сознании, но полностью парализован.

— Ты что, кот, который таскает домой птичек?

Ашен пожимает плечом.

— Подумал, ты проголодалась.

— Так ты просто принес мне еду на вынос?.. И перерезал ему спинной мозг?..

Он смотрит на плачущего мужчину с таким же интересом, как на жука или камень.

— Ты говорила, что все становится грязно, когда ты не поешь. Я решил сделать процесс... чище.

— Как ты вообще его нашел?

— Взял Уртура. Тот был не против. Шакал, кажется, к тебе неравнодушен.

Сердце сжимается в груди, пока я наблюдаю, как Ашен смотрит на Альберто. Никто раньше не приносил мне такой «еды». Ни среди других вампиров, ни в те дни, когда я была с сестрами на Анфемоэссе, еще не понимая, кто я и как питаться. Даже Эдия приносила мне чаши и кувшины с кровью, чтобы поставить на ноги. Но не притаскивала настоящих подонков. За столько веков никто не приносил мне добычу так, как это сделал Ашен.

Жнец замечает мое оцепенение и переводит взгляд на меня.

— Что?