Сердце с горьким ядом полностью

Я сажусь и перекидываю ногу через Ашена, оказываясь у него на бедрах. Его теплые ладони ложатся на мои ягодицы, и кожа под шелком ночной рубашки покрывается мурашками. Сердце бешено колотится в груди, и я уверена, он это слышит, — от этого румянец, уже разливающийся по моей коже, становится еще ярче. Я мысленно благодарю все святые гребаные силы за то, что свет выключен, как Ашен щелкает выключателем лампы на тумбочке. Я с драматическим вздохом закрываю лицо руками.

Наклоняюсь и выключаю свет.

Ашен включает его снова.

Я шиплю, но звук получается скорее отчаянным, чем угрожающим. Тянусь, чтобы снова выключить лампу или, может, вообще сбросить ее на пол, но Ашен ловит мою руку за запястье. Когда я пытаюсь сделать то же самое второй рукой, он ловит и ее.

— Вампирша, — он произносит с неуверенным смешком. — Что на тебя нашло?

— Выключи свет, Жнец.

— Нет. Ты краснеешь, и мне это нравится.

Я снова шиплю, а он смеется, и этот теплый, насыщенный звук немного смягчает мое раздражение.

— Хватит срываться на лампу. Она ничем не заслужила твой гнев. Скажи, что происходит.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Теперь в голове звучит и голос Кассиана: «Любить — смелый поступок». Та смелость, которая, по его мнению, живет в моем сердце, явно выпрыгнула в окошко и сбежала в румынскую деревню, чтобы жить долго и счастливо без меня.

— Ты дрожишь, — говорит Ашен. В его голосе снова нарастает тревога. Он смотрит на мои плечи, и я действительно дрожу. Я сражалась столько раз, что уже сбилась со счета, а теперь дрожу в его руках, как потерянная мышка. Господи. Я едва не закатываю глаза на саму себя. — Лу, какого черта...

— Я хочу создать связь, — выпаливаю я. Ох уж эта моя красноречивость. Просто вывалила это в ночную тишину.

И воцаряется молчание.

— С тобой, — уточняю я. — Прямо сейчас.

Молчание затягивается.

Боже правый. Кто-нибудь, убейте меня. Румянец пылает так сильно, что, кажется, моя кожа вот-вот загорится. Знаете что? Я бы хотела, чтобы это было правдой. Хотела бы, чтобы вампиры действительно не переносили солнечный свет. К черту загар, я бы вышла на улицу и дождалась утра, чтобы сгореть, как пережаренный бургер на гриле.

Я стону и обмякаю, как жалкий воздушный шарик, пытаясь слезть с Ашена и найти место, где можно умереть от стыда. Но он крепче сжимает мои запястья.

— Лу, — он тянет мое имя, и в этих двух буквах слышится удивление. Его голос чуть громче шепота. — Ты серьезно?

— Нет, конечно, это просто ужасная шутка, неудачная...

— Лу...

— Давай просто спать, это всего лишь кошмар...

— Лу...

— Просто наполовину гибридное заклинание, ничего страшного, просто жалкая иллюзия...

Меньше чем за мгновение я оказываюсь на спине. Губы Ашена прижаты к моим. Его язык проникает в мой рот, руки скользят по бокам, и он поглощает все мои слова своим прикосновением. Он целует меня так глубоко, что напряжение в теле постепенно уходит, и он, кажется, уверен, что я больше не попытаюсь выкарабкаться из ямы, которую только что вырыла.

Хотя это меня не останавливает.

— Давай просто не будем...

Ашен закрывает мне рот ладонью.

— Замолчи... — его глаза перебегают между моими. В зрачках вспыхивают искры. Запах табака и чернил наполняет мои ноздри от его руки. — Ты хочешь создать связь со мной?

Он не убирает руку, поэтому я лишь после паузы киваю, слегка дрожа.

— Не потому что увлечена моментом? Ты действительно хочешь этого? Со мной?

Я снова киваю. Из глаз будто бегут слезы, но я сдерживаю их.

— Лу, — произносит он, и его лицо полностью преображается, когда мое имя слетает с его губ. Улыбка достигает глаз, морщинки лучами расходятся от уголков. Его кожа сияет в тусклом свете. Зрачки горят. Он выглядит... счастливым. Я понимаю, что никогда раньше не видела его по-настоящему счастливым.

Все складывается, как стянутая нить, которая превращает рваное полотно в вытканный узор.

Каждую улыбку, которую он пытался скрыть, каждый стыдливый взгляд, который отворачивал... Он никогда не думал, что заслуживает что-то подобное. Сколько бы он ни говорил о том, как сложно выбрать кого-то кроме него, или что процесс уже начался, он на самом деле не верил, что это случится. Он готов был провести всю свою бессмертную жизнь, тянуться к тому, что никогда не сможет удержать.

Я обхватываю руку Ашена и отвожу ее ото рта.

— Спроси меня, — шепчу я. — Спроси, как ты всегда спрашиваешь.

Взгляд Ашена задерживается на моих губах. Я вижу, как кадык двигается, когда он сглатывает. Теперь это не просто плохо скрытая шутка, и он знает это. Я слышу это по его сердцебиению.

— Ты уже любишь меня, вампирша? — спрашивает он, и его глаза встречаются с моими.

На моих губах появляется улыбка, сначала едва заметная, но каждое изменение на моем лице отражается в его глазах. Если мне казалось, что я видела его счастливым секунду назад, то сейчас это ничто по сравнению с тем, что я вижу, когда произношу вслух:

— Да, Ашен. Как бы я ни пыталась, я никогда не переставала. Я люблю тебя. И выбираю тебя.