Сердце с горьким ядом полностью

— Лу... Хватит, Лу. С ним покончено, — Коул хватает меня за запястье. Сжимает, когда я пытаюсь вырваться, но не отбирает клинок. Я бросаю на него яростный взгляд, все тело дрожит от гнева, но он наклоняется ближе: — Отомсти ему тем, что выживешь.

Его слова выбивают ярость из меня.

Я гашу огонь гнева и дергано киваю. Коул поднимает меня, каждое движение отзывается болью в ранах. Мы переступаем через убитых стражников, скользим по крови, проходим мимо пустой камеры с распахнутой дверью, заблокированной ногами мертвого Жнеца. Паника сжимает грудь при мысли об Эдии, но когда я озираюсь, она выходит из тени коридора.

— Слава богине, — шепчет она, когда мы останавливаемся перед ней. Я смотрю на ее шею — обсидиановое ожерелье исчезло, остались только волдыри. Она криво улыбается и поворачивается к Коулу: — Пока чисто.

— Ненадолго, — Коул оглядывает коридор. — За мной.

Мы сворачиваем направо, бежим по коридору, петляя в глубинах здания. На пути несколько убитых стражников и запертые ворота, для которых у Коула есть ключи. Поднимаемся по черной лестнице, перепрыгивая через ступени. Пальцы ног ноют, все еще раненые. Нет времени думать, почему выпитая кровь не залечила их хотя бы до состояния струпьев.

Останавливаемся на последней ступени. Коул проверяет коридор. Рукой тянется назад, прижимая меня и Эдию к стене. Я зажата между ними. Слева слышны голоса.

Сердце колотится, гулко отдаваясь в ушах. Кончики пальцев немеют, покалывание поднимается к запястьям. Боль в ногтевых ложах больше не чувствуется. Глазницы колит. Руки и колени дергаются.

— Коул, — шепот Эдии срочный. Она хватает его за руку, они прижимают меня. Коул оглядывается, в глазах вспыхивает тревога. — Судороги.

— Черт, — последнее, что я слышу, прежде чем чернота поглощает зрение в точку света, которая вспыхивает и гаснет.

Я просыпаюсь от толчков. Меня несут на руках. По телу разливается жар. Зубы стучат, кожа онемела, будто мышцы расплавились на костях. Открываю глаза — Коул смотрит вниз, с тревогой взгляде. Он не сбавляет шаг, пока я не стучу по руке, и он ставит меня на ноги.

— В порядке, Лу? — его рука держит меня за одну руку, Эдия — за другую.

Киваю, сглатываю. Язык как наждачка. Коул поднимает бровь, я снова киваю, наконец оглядываюсь.

Пьедестал.

Дым, поднимающийся к высокому потолку, как водопад.

Луч света из окна над туманом Царства Теней.

Я помню эту комнату.

Теперь она пуста — ни фигур на вызвышении, ни Жнецов в тенях, ни душ, готовых к перерождению.

Коул вкладывает в мою руку кинжал.

— Почти на месте, — шепчет, указывая от нашего укрытия в тени к ряду котлов у двери в конце зала. — Готова?

Киваю, хотя ноги дрожат, а тело слабое.

— Бежим.

Сердце бешено стучит. Мы вырываемся из-за колонн, бежим изо всех сил. Коул отпускает мою руку, возглавляя путь, его пылающий меч освещает тени и души, прячущиеся в них. Эдия тащит меня за собой. Легкие горят, сломанные ребра впиваются в плоть с каждым вдохом.

Стражник-Жнец появляется из скрытого прохода, кричит предупреждение — Коул убивает его мечом. Он быстрее и сильнее любого Жнеца, даже Ашена. Его грация не скована этим миром. Огненная дуга меча выписывает форму косы, рассекая стражника пополам, кровь хлещет на пол.

— Не останавливаться! — кричит он через плечо, перепрыгивая через тело. Он мчится к факелам, чтобы зажечь котел, который вынесет нас из этого мира.

Еще один стражник выскакивает из тени, преграждая путь между нами и Коулом. Эдия отпускает мою руку, направляет ладони на демона.

— Lizazzu salmani sunu, — говорит она, и стражник замирает, лишь глаза мечутся в панике, конечности каменеют.

Эдия смотрит на меня, я поднимаю большой палец.

— Боже, как же это приятно, — ее улыбка мимолетна.

Мы снова устремляемся к цели. Коул хватает факел, бросает в котел. Пламя взмывает над черно-золотыми камнями. Он ставит ногу в огонь, тянется к нам, приказывая бежать быстрее. Эдия тащит меня, босые ноги шлепают по каменному полу.

— Лу! — раздается голос позади. Он эхом разносится по колоннам и танцует в тенях.

Богатый тембр. Глубокий тон. Удивление и срочность.

Как два слога могут говорить так много.

Я останавливаюсь, заставляя Эдию замереть. Она смотрит за мое плечо с убийственным взглядом. Я медленно поворачиваюсь, дыхание застывает.

Время останавливается. Единственное движение во всем Царстве Теней — глаза Ашена. Они оценивают все за пару ударов сердца. Синяки на коже. Кровь на подбородке. Впалые щеки, потрескавшиеся губы. Грязную, рваную одежду, и окровавленные ногтевые ложа в руке, сжимающей клинок. Яростный, дикий блеск в моих красных глазах.

Ашен открывает рот, его прекрасное лицо искажено гневом и чем-то еще, что накатывает, как волна на скалы, прежде чем отступить. Может, потерей. Или сожалением. Мне все равно.

За один резкий выдох моя рука пустеет, потому что я кидаю клинок в грудь Ашена, который ранит его по самую рукоять.

ГЛАВА 4