– Только почему это он из своего дома уезжать должен, да? – подсказала Марья, и Василиса кивнула. Она и сама об этом думала. Нет, это змеища со своими дочерями убраться должна, а лучше сгинуть, как она им с батюшкой желала. – Вот и убей ее, Белолику, – продолжила Моревна. – Кощей ведь не просил ее колдовством убить. Убей ножом, возьми у Кощея навий огонь и иди домой спокойно. Навий огонь горит ровно, дров не жрет и кормить его лучше живыми людьми али животными. Отпусти навий огонь на сестрицу и мачеху да и махни рукой, когда от них только пепла горсточка останется. И живите с отцом вдвоем припеваючи.
– Не так быстро, – нахмурилась Василиса. – Я пока от Кощея уходить не собираюсь, да и он меня не гонит.
– Не гонит, но разве тебе люба роль нищенки-приживалки? – ощерилась злобным оскалом Моревна, враз растеряв половину красоты. – В нашем роду вовек не бывало таких. Кротость тебе мать прививала, а не мягкотелость, осторожность, а не уступчивость. Впрочем, если тебе судьба ключницы али царевны в светелке по вкусу, не смею мешать. Жаль, что вместо свободной воли колдуньи ты выбрала это.
– Да и ты вместо богатырки стала купчихой, – не осталась в долгу Василиса. Пальцы у нее зачесались, словно это на ее руках стремительно заживали ранки после касания озера. – Тебе больше это место не занять, не вернуться в думы Кощея. Триста лет прошло.
– Триста лет как три дня, – совсем почернели глаза Марьи Моревны, она вновь будто стала выше. – А только как наведается Кощей в сердце чащи, так и встретит тут меня.
Василиса не опустила глаз.
– Нечасто наведывается Кощей в сердце чащи, видать, не слишком скучает. А ко мне каждый вечер возвращается.
– Он домой возвращается, а не к тебе, – хохотнула Марья и вдруг вытянулась почти до вершин сосен.
Василиса ахнуть не успела, а на месте Марьи Моревны стояла змеища на толстых лапах с острыми когтями, каждый с саблю длиной, с гибкой чешуйчатой шеей, тупоносой маленькой головой, на которой выделялись горящие яростью изумрудные глаза.
Василиса чувствовала себя странно. Вроде бы и напугаться стоило, а ну проглотит ее драконица, и в то же время словно кровь вскипела ответной яростью. Что себе эта старуха позволяет! Триста с лишним лет навьему царю покоя не дает!
Вот теперь она сама почувствовала, как словно взлетает в воздух: так резко удалялась от нее земля. А вот коса, наоборот, потяжелела и теперь стелилась по земле. Шевельнула ею Василиса, переступила ногами, изогнула шею да и рассмеялась в морду драконице. Точно такой же, разве что чуть тоньше и изящней, драконицей она обернулась, такая же черная и блестящая чешуя, такой же жар в груди – дунешь и огнем опалишь.
– Что еще покажешь, бабушка? – громыхнула Василиса. – У тебя учиться полегче, чем у Кощеевой Тени!
Пуще прежнего разозлилась Марья Моревна. Хвостом махнула, огнем пыхнула! Но и Василиса не отставала: тоже огнем плюнула, а хвостом так ударила, что песок на берегу фонтаном взлетел.
Сверкнула Марья Моревна глазами, завертелась на месте, своей тушей пригибая и ломая деревья. И увидела Василиса, как у змеищи словно крылья прозрачные появились, чешуйчатые и с перепонками, точно как у летучей мыши, но огромные словно паруса.
Взлетела Марья, и плохо бы пришлось Василисе, если бы не сумела она и этот секрет разгадать. Лишь представила, как сражается с соперницей в небе, и тотчас же поднялась вслед за ней.
Что бы ни сделала Марья Моревна – била ли крыльями, жгла огнем, била хвостом, – Василиса не отставала от нее ни на шаг, сама поражаясь таким силам. Может, все дело было в сердце чащи, а не в самой Василисе? Думать об этом было некогда. Все-таки Марья Моревна была не только старше, но и куда опытнее Василисы. На стороне же девушки были только ее молодость и острое желание выжить. Ведь не дело это – пережить ночь в Навьем царстве, почти выполнить все задания Кощея и погибнуть от руки или лапы прародительницы!
Пусть она и верила, что та не станет добивать родную кровь, но обескровить настолько, что Василиса пролежит тут до прихода Кощея и не исполнит службу, – это она точно сумеет! И Василиса билась так, словно речь шла не только о ее жизни, но и о жизни Кощея.
Кто же знал, что истина так близко?
Но вот и старая драконица тяжело села на землю и обратилась человеком. Василиса спустилась рядом, чуть не рассчитала и ударилась о берег уже своими голыми ногами, но вскрик сумела сдержать и была вознаграждена.
– Твоя взяла, – рвано дыша, произнесла Марья Моревна. Волосы ее побелели, словно инеем покрылись, сама она осунулась, под глазами темные круги пролегли. – Угадай, какие силы твои, а какие от матушки или от меня достались, и оставлю тебя тут, уйду.
Василиса вздохнула. Сложная была бы задачка, не решай она ее сердцем. А сердце Василисы ответы уже отыскало.
