– Зря отрезал меня с кровью: сердце так не спрячешь! – заявил Тень. – Достала тебя колдунья, до самого нутра достала!..
Кощей молчал, а Василиса зажмурилась. Колдунья… это она?
– Ты снова наступаешь на те же грабли, – продолжал Тень. Куда делся его медовый вкрадчивый голос? Он безжалостно рубил словами, заставляя Василису сильнее сжиматься под пуховым одеялом. – Ты снова позволишь завладеть твоим сердцем, но на этот раз колдунье. Она растопчет его так же, как и богатырка, и что ты сделаешь? Отрежешь от себя еще кусок, создашь еще тень? И так каждый раз? Насколько тебя хватит, Кощей? Ты бессмертный, но не бесконечный!
– Она не такая, как Марья, – голос Кощея был так тих, что Василиса едва слышала его. – Да и что ты предлагаешь? Просто забыть ее? Чувствую, она горит тем же огнем!
– Горит, – Тень усмехнулся. – Но она юна и быстро учится. Сумела же вызвать меня и вернуться из сердца чащи. Ты проверил, как там твоя смерть?
– Я бы почувствовал, коснись Василиса ее, – голос Кощея похолодел. – Что случилось, Тень? Куда ты растерял мои чувства, что хранил триста лет? Ты стал еще недоверчивее, чем я!
– Я не хочу, чтобы через тысячу лет в Навьем царстве остались лишь тени Кощея, – резко ответил Тень. – Болезни и порчи разбредутся по всему свету, мертвые сердцем или разумом станут жить среди людей, упыри будут бродить по дворам и пить кровь даже днем. Ты этого хочешь? Или вспомнишь, как ты стал царем мертвым, проклинаемым всеми, главным злом от моря и до моря?
Кощей молчал, а Василиса, кажется, даже не дышала.
И Тень продолжил уже чуть мягче:
– Она не примет тебя, когда узнает про твое прошлое. Что ты будешь делать? Запрешь ее колдовские силы и понадеешься, что человеческий век короток и она ничего о тебе не узнает? Сильная колдунья может жить несколько веков! Раскромсанный на две неравные половинки ты не сумеешь ни сам быть счастливым, ни Василису счастливой сделать!
Как же хотела Василиса прямо сейчас вскочить и крикнуть Тени, что его и не спрашивают даже! Видал бы он бабское счастье в деревне: выйти не за хромого и не за пьяницу да в лесу не сгинуть, на работах и родами не сгореть!
А любовь… Никогда Василиса не чувствовала такого жара, как при взгляде на Кощея, никогда Василиса не горела так. Да неужто ее огня не хватит на них двоих, если уж все чувства Кощей отдал Тени?..
– Кррук… – раздалось негромкое в изголовье, и Василиса поспешно притворилась спящей. Сейчас отваги высказать все Тени у нее не хватало, как и сил.
– Ворон прав: мы разбудим Василису. – Василиса почувствовала, как оба Кощея подошли ближе, но говорил тот, что был настоящим. Ее Кощеем. – Мне кажется, она могла бы меня простить.
– За всех, кого ты убил? – Тень тоже заговорил тише и сверлил взглядом Василису, точно не верил, что она спит. – Она же человек. Она не простит.
– За все те разы, что я умер, – жестко ответил Кощей. – Ты тогда был мною и помнишь, что это было одинаково больно.
– Она может оказаться твоей смертью, – заметил Тень, наконец отходя от ложа, на котором ни жива ни мертва лежала Василиса.
– Может, – не стал спорить Кощей. – Но я готов рискнуть. Лучше уж снова смерть, чем такая жизнь.
Они вышли. Но Василиса осмелилась открыть глаза, лишь когда шаги обоих окончательно стихли. Она осторожно села в подушках. Все болело, словно ее провернули через жернов.
– Кррук, – негромко каркнул ворон, слетая с изголовья на одеяло в ее ногах.
– Я не сержусь, – вымученно улыбнулась Василиса. – Я поняла, что ты хотел помочь, но больше не бросай меня где попало, дружок.
– Кррук. – Ворон развернул крылья и взмахнул ими, потом скосил глаз, повернувшись левой стороной головы к Василисе, и она на мгновение четко увидела кости его черепа и пустую глазницу.
– Ты мертвый! – сообразила Василиса. – Вот почему я тебя теперь понимаю!
– Кррук-р! – согласился ворон.
– Да, я бы хотела понять, о чем говорит Кощей, – вздохнула Василиса. – Да только как мне увидеть то, что было столько веков назад?
Ворон клюнул ее в руку и негромко каркнул.
– Я останусь тут, но часть меня может оказаться там? – повторила за ним Василиса. – Что же, дружок, я согласна. Веди меня, ворон.
И тотчас Василиса рухнула на перину бледная как смерть, а крошечная искорка, сверкнувшая на капле выступившей из ладони крови, поднялась в воздух и исчезла. Следом, развернув огромные крылья и на мгновение накрыв выглядевшее бездыханным тело, исчез и ворон.
Василиса и глазом моргнуть не успела или испугаться, как почувствовала, что парит в воздухе и не падает. Она с трудом сумела одним глазом глянуть себе за плечо.
– Ворон! – воскликнула она. – Я ворон! Крррук, крррук!
Лететь на собственных крыльях было изумительно, словно дышать после того, как тонул и сумел вынырнуть на поверхность. Легкие жгло, глаза заново привыкали видеть, но как же хорошо ей было! Не передать словами!
– Вороны слетаются на твою скорую смерть! – зычный голос донесся с земли, и Василиса вспомнила, зачем она здесь.
