Картина на поле, над которым она парила, напугала ее. Множество павших воинов. Неужели их всех убил навий царь? Василиса разглядела полдюжины живых богатырей на богатырских огромных конях и Кощея, стоящего перед ними.
– Это мы еще посмотрим, – ответил Кощей и слизнул с губы кровь. Глаза его были одинаково голубые, а короны не было. Но в остальном это был точно такой Кощей, каким его запомнила Василиса и каким полюбила. – Убить богатырского коня не значит убить и самого богатыря!
– Да какой ты богатырь? – снова громыхнул самый видный из воинов. – Ты убил ударом в спину красивейшую из женщин и смеешь еще называть себя так?! Проклятый колдун!
– Шамаханская царица и тебе успела глаза застить? – ухмыльнулся Кощей и поморщился, когда из разбитой губы снова струйкой потекла кровь. – Все эти убитые вокруг – брат шел на брата, отец на сына ради одной улыбки этой твари – ни о чем не говорят? Это же даже не человек, она просто прикидывается словно одной с нами крови! Я отрубил ей голову, и там не хлынула красная кровь, нет! Хочешь знать, что там было, богатырь?
– Довольно! – выкрикнул другой богатырь. – Сейчас мы поглядим, какая кровь у тебя!
Кощей поднял меч, готовый к продолжению битвы. Этого Василиса уже стерпеть не могла. Они же убьют его, убьют ни за что!
В ее времени тоже были Шамаханские царицы, но их давно никто не видел вблизи, и всем было известно, что бороться с ними должны богатырки или даже простые бабы с коромыслами. Существо, время от времени созревающее в глубине чащи и путешествующее в собственных лепестках, принимающих вид шатра, очаровывало хоть царей, хоть стариков и совсем юных мальчишек. Василиса не знала, что в них такого страшного, разве нравится всем – не мечта любой девицы? Но теперь, кружа над полем битвы, Василиса знала ответ.
И она бросилась вниз, раскидывая обширные крылья и закрывая собой Кощея.
Небо потемнело, снова начали собираться тучи. Богатыри прикрыли лица от бури, их кони заволновались и негромко ржали, желая убраться с поля подальше.
А Василиса махнула крыльями раз – высоко в небе загрохотал гром, махнула второй – сверкнула молния. Полился косой злой дождь.
Василиса смотрела, как из последних сил поднялся Кощей, как взял у павшего воина копье… Она прикрыла свои птичьи глаза, когда Кощей ударил копьем. Она отвернулась, когда он размахнулся мечом, снося голову. Она взмыла чуть выше, когда Кощей использовал колдовство, вбивая спешившихся противников в землю, и спустилась, лишь когда все закончилось.
Кощей все так же тяжело опирался на меч, но теперь стоял один живой на поле боя. Василиса хотела заплакать, но сумела только заклекотать на птичьем. Это вернуло ее в реальность. Чего она ждала? Кощей неслучайно стал навьим царем: он убивал и не скрывал этого. Что до богатырей… Глаза их не зря сияли странным светом: похоже, и их зацепило колдовским очарованием Шамаханской царицы. То, что раньше Василиса не видела этого, ничего не поменяло для нее.
– Спасибо, ворон, но теперь некому защищать эти земли от набегов, неужто мне придется? – выдохнул Кощей, вытирая металлической перчаткой кровь с лица. Василиса только сейчас поняла, что разница не в одних глазах: у этого Кощея нет еще паутины шрамов на лице. Да он, похоже, еще очень юн! – Да и коня у меня больше нет.
Кощей опустился на одно колено рядом с разрубленным на куски конем и коснулся ладонью залитой кровью гривы. Василиса вспомнила, как легко бросил царевич свою кобылицу на их дворе, и нежность затопила ее маленькое воронье тело.
Она села на голову коня.
– Прости, ворон, – твердо произнес Кощей и протянул руку, чтобы согнать птицу. – Можешь клевать кого угодно на этом поле, лакомиться глазами или пожирать мертвечину с утра до вечера, но моего боевого товарища не тронь.
Василиса негромко, но возмущенно каркнула. Она взлетела с головы коня, но лишь для того, чтобы снова сесть на круп, а потом она подула на коня раз – и ей непросто далось это с ее птичьим клювом!
Один раз дунула Василиса на коня – с костей слетели шкура и мясо, рассыпались пеплом, ушли в землю. Второй раз дунула Василиса – и встал конь как живой, лучше прежнего. Ржет, прядет ушами, хвостом от мух отмахивается.
– Ишь ты, – восхитился Кощей, улыбнулся широко, даже снова губа треснула, кровь на ней выступила. Совсем сомлела от его улыбки Василиса, не будь она вороном – упала бы в его объятия. Если уж ей его кривые усмешки по сердцу были, то как же тут удержаться? Но Кощей снова посуровел. – Тоже так уметь хочу. Может, богатыри еще послужат своим землям, за Шамаханской следом вечно какие-то твари лезут: то змеищи, то Горыныч – пожгут земли, ядом отравят.
Из Кощея ученик был не чета Василисе. Дунул – и начали подниматься воины. Плоти и кожи лишенные, но в доспехи да кольчуги облаченные, принялись свои и чужие копья да мечи подбирать, строем вставать да поворачивать к лесу гиблому, из которого и впрямь какая-то тварь лезла, змеиной головой качала, с зубьев яд капал, с того яда земля чернела и смердеть начинала.
