Ночь Яков Платонович провёл в своём укрытии, памятуя о тиграх. Ему даже удалось забыться сном на некоторое время. На рассвете его разбудил обезьяний концерт, и он долго тёр лицо руками, пытаясь прогнать тяжесть, поселившуюся в голове. Очень хотелось присоединиться к обезьянам и завыть во весь голос. Но вместо этого он осторожно выбрался из развалин и торопливо зашагал по направлению к тому перекрёстку, где его выкинули несколько часов назад
Пётр Иванович и Карим не спали, несмотря на раннее время - дожидались их возвращения. Посторонних рядом не было. Палатки русских стояли на отшибе, подальше от лагеря английских военных. Сейчас это было кстати.
Штольман скрипнул зубами, представив грядущее объяснение, и выступил из зарослей.
Увидев зятя без пиджака, покрытого грязью и паутиной, в брюках, порванных на колене, да к тому же без Анны, Миронов подался вперед, всем своим видом символизируя вопрос.
- Где Аннет? Что с вами, Яков Платоныч?
Штольман с трудом разжал челюсти:
- Анна осталась заложницей у Калидаса. Я должен найти убийц и камень, тогда он её отпустит.
Посмотреть в глаза дяде Анны не было сил. Отчаянье вновь накатило с удвоенной силой. Яков сказал глухо:
- Можете делать со мной всё, что угодно. Глаза только оставьте, понадобятся еще.
Виктор Иванович отколотил бы его нещадно, в этом Штольман не сомневался. Он уже раз был на грани того, чтобы получить от адвоката Миронова в зубы.
Пётр Миронов ударить не торопился. Некоторое время стоял молча, потом подошёл ближе и железными пальцами взял зятя за плечо.
- Что вы намереваетесь делать?
Удивительно, но в голосе его не было враждебности.
Штольман снова с усилием разжал зубы:
- У меня нет времени на обычное расследование. Я практически уверен, что убийцы следуют с отрядом. Буду ловить на живца.
- Каким образом?
- Пойду к полковнику, посвящу его в свои подозрения. Потом отправлюсь в Калькутту вместе с тем, кто выразит самое горячее желание меня сопровождать. – по мере того, как он излагал свой план, слова стали даваться ему легче.
- Опять? – спросил Пётр Иванович. – Аннет это не понравится.
- Когда она будет с нами, я приму от неё любое наказание. А пока… - дыхание снова перехватило.
Миронов надолго замолчал. Карим, возившийся у костра, громко вздыхал и бормотал что-то на своём языке, слова были непонятны, общий смысл – более чем ясен. Штольман снова закусил кулак. Бездействие было нестерпимо.
- Мне не нравится, - сказал вдруг Пётр Иванович. – В вашем плане полно слабых мест. Не говоря об общей концепции.
Общая концепция Штольмана вполне устраивала. Пусть только этот пока еще неизвестный господин проявит себя!..
- Вы не сможете не есть и не спать две недели, пока будете ехать до Калькутты. Вернее, мы все не сможем. Ведь нам предстоит сопровождать вас, причём так, чтобы убийца ничего не заметил.
Яков коротко выдохнул:
- А. Это как раз несложно. Я не поеду верхом всю дорогу. Направлюсь к ближайшей железнодорожной станции. Это даст убийце не более двух-трёх дней. Думаю, он проявит себя в первые же сутки.
- Хорошо. План принимается.
Удивлённый его тоном, Штольман поднял глаза. Миронов выглядел совершенно спокойным. Пропал куда-то фатоватый облик затонского бонвивана, вместо него вновь возник затонский д’Артаньян: умный, сосредоточенный, надёжный.
- Когда приступаем?
- Немедленно!
Нельзя давать отчаянью слишком много времени, это отнимает силы. Работа, только работа…
Полковника Робинсона, разумеется, во все детали не посвящали. Штольман вообще довольно долго раздумывал, насколько может доверять ему. Муж Нины Аркадьевны мог оказаться господином весьма особого свойства.
А могло быть и так, что это было бегство от обстоятельств. И тогда мистер Робинсон мог оказаться приличным человеком. Недалёким, но приличным.
Говорить о своих подозрениях Яков не стал. Фанаберии военных были ему слишком хорошо известны: «Да вы!.. Какое право вы имеете подозревать офицера?!» Британские военные в этом смысле от русских едва ли отличались. Проверять не хотелось.
Он всего лишь озвучил просьбу, чтобы его провожатым стал тот, кто будет выказывать к этому самое горячее желание. Могло статься так, что убийца действовал не в одиночку. Так оно и было, скорее всего. Но Штольману в его затее нужен был один. Остальных он достанет потом – через того, кто станет первым.
И вот перед ним стоял красавец-офицер. Чёрные волосы гладко зачёсаны наверх. Глаза голубые, только расставлены чересчур широко. Общее выражение лица слегка слащавое – губки бантиком. И на полголовы выше Якова. Если дойдёт до рукопашной, лёгким противником он не будет.
- Капитан Ральф Челси! – отрекомендовался офицер. – Прикомандирован сопровождать вас в Калькутту.
- Отлично, капитан, - проскрежетал Штольман. Голос слушался с трудом, убить этого капитана хотелось немедленно.
Имя Челси было ему знакомо. Друг Бэрбиджа, тот самый, что отправился на поиски и якобы нашёл тело. Задачка сошлась с ответом неожиданно легко. Хотя, положа руку на сердце, Яков ждал другого. Ошибся? Время покажет. Пока у него есть капитан Ральф Челси.
