Слежку он заметил на второй день. Кто-то всё время держался за его спиной - он успевал ухватить боковым зрением, но когда поворачивался, то не обнаруживал ничего подозрительного. Будь жив Лассаль, Яков бы поклялся, что с таким искусством мог вести наблюдение лишь он один. Лассаля больше не было. А за ним кто-то всё время следил. Враждебный взгляд холодил ему спину.
Штольман сделал над собой усилие и расслабился, не позволяя себе повернуться, чтобы посмотреть, кто именно за ним следит. Пусть лучше преследователь думает, что он ничего не замечает. Это даст Якову преимущество в решающий момент. Если верить Анне, решающий момент должен был наступить возле того серого дома с эркерами. Яков Платонович был уверен, что это дом полковника Робинсона.
Итак, ему предстояло снова иметь дело с Ниной. Видит бог, к этому у него не было ни малейшего желания.
Когда-то Аня очень ревновала его к Нежинской. Наверное, с того самого дня, как впервые услышала о ней. Яков помнил тот неловкий допрос, который учинила ему смешная девочка с пушистой косой, уже тогда знавшая, что он – её суженый, а потому с пристрастием относившаяся ко всем подробностям его прошлой жизни. Разумеется, он ничего не ответил ей тогда. Ни тогда, ни позже. Потому что было слишком сложно объяснить, чем для него была госпожа Нежинская.
Когда они познакомились с Ниной, Штольман шёл по следу – едва заметному, исчезающему следу, ведущему куда-то наверх. Дело, на первый взгляд казавшееся банальной уголовщиной, на поверку вышло куда серьёзнее. Кто-то, не стесняясь, торговал дипломатическими секретами Российской империи. Сейчас Яков знал, что это был один из Великих князей, мог даже имя назвать, но в тот момент он был ещё далёк от разгадки. А все найденные им нити заговора обрывала чья-то умелая рука, стоило ему лишь коснуться этих нитей. Дело расползалось, как гнилая рогожа, а Штольману всегда мучительно давалась невозможность узнать правду. И обычно он доискивался истины, даже в тех случаях, когда официально доказать ничего не мог, это знание давало ему моральное удовлетворение. Отчаявшись от понимания, что кто-то из тех, кому он докладывает результаты, подчищает грязь, не давая ему добраться до центра паутины, Яков просто перестал информировать кого бы то ни было о своих шагах. И с этого момента дело двинулось.
Сейчас он понимал, что останавливал его, скорее всего, сам Варфоломеев. Полковник хорошо знал, кто стоит за всем, держал его под своим присмотром, прекрасно осознавая, что ничего поделать с ним не может. Он просто разрушал связи, создаваемые заговорщиками. Те самые связи, которые находил ретивый Штольман. Яков был уверен, что если бы его поставили в известность, он сумел бы не перейти черту, вторгаясь в дела царствующей фамилии. Беда в том, что никто его предупреждать об этом не собирался. Он был нахальной пешкой, упрямо пробирающейся на ту строну доски, чтобы объявить шах и мат. Каким чудом он так легко отделался тогда?
К тому времени, как Нина Аркадьевна Нежинская возникла в его жизни, он давно уже считал себя одиноким волком, знающим своё будущее до последней минуты. Доживать до малопочтенной старости, когда он будет служить топтуном и филёром у кого-то молодого и ретивого, каким нынче был сам, Штольман не собирался. Он будет заниматься делом, покуда его путь не оборвёт пуля, специально для него отлитая. И будь, что будет! Ему жалеть не о ком, и о нём никто не пожалеет. Он был тем и страшен, что не боялся никого и ничего. Тогда ему и в голову не могло прийти, что волк-одинец вдруг обернётся сторожевым псом, спящим вполглаза, положив морду на лапы, охраняя ту, что ему всего дороже. Старым псом, готовым прыгать, как щенок, виляя хвостом от одного только ласкового слова или взгляда.
К Нине Аркадьевне он не то, чтобы привязался. Эта дама не могла вызвать подобное чувство. Скорее, он сравнил бы их связь с магическим танцем индийского факира с ядовитой коброй: завораживающе и смертельно опасно. Нина сама предложила ему эту игру, ни на минуту не притворяясь, будто он был ей другом. Состязание, дуэль - кто кого? Штольман от природы был любопытен и азартен, ему это понравилось. Они никогда не обманывали друг друга, и это было ценно. Не только пикантная приправа к постели, но и чётко расставленные вешки – не заблудишься даже в тумане. Он был её врагом. Она его хотела. Он был не прочь с ней в это сыграть.
