— Я должен поговорить с тобой! — лихорадочно прошептал он прямо ей в лицо и обернулся к телохранителям и слугам: — Выйдите все! — Едва дверь затворилась, он снова повернулся к жене. — Я должен рассказать тебе нечто совершенно невероятное! Совершенно невероятное! — Он задыхался и говорил сумбурно. — Со мной никогда не случалось ничего настолько чудесного!.. Я понял, я только сегодня понял это как следует. Ощутил всей кожей… Понимаешь ли, понимаешь ли ты меня? Я – Ракан!
Последние слова он проговорил так торжественно, словно читал молитву. Мэллит смотрела на него с недоумением, переходящим в страх: вероятно, она решила, что он сошёл с ума.
Перехватив её взгляд, Альдо громко расхохотался.
— Думаешь, что я рехнулся? Я – Ракан, говорю тебе! Всё, что происходит сейчас в порту, весь этот потоп, этот седьмой вал, всё это сделал я! Понимаешь – я!!!
От избытка чувств он подхватил Мэллит и закружил по комнате. Бедная гоганни, съёжившись, молчала, напуганная его истерическим весельем. Наконец, пароксизм восторга прошёл, и Альдо рухнул в кресло, так и не выпустив жену из рук.
Прошло несколько минут. Осмелевшая Мэллит тихонько высвободилась и отошла в сторону. Утомлённый бурными переживаниями Альдо не препятствовал ей.
— Это всё сделал я, — повторил он устало.
— Как? — почти неслышно спросила Мэллит, сжавшись в комочек.
— Я взял жезл, — ответил Альдо бездумно, — и позвал море. Море пришло ко мне.
Мэллит задышала часто, как человек, подавляющий слёзы.
— Но ведь первородный не знал о последствиях… — несчастным голосом пробормотала она. — Ты же не знал?..
— Не знал, — хрипло подтвердил он.
— Значит, всё произошло случайно. Ты не винова…
— Но теперь знаю, — перебил он, не слушая. — Я убедился в силе Раканов. В своей силе! Никакой Алва мне больше не страшен. Пусть попробует противостоять мне хоть со всей талигской армией. Ха-ха-ха! Я утоплю их в море, вот и всё.
Мэллит ощутимо вздрогнула и с ужасом воззрилась на него.
— В Талиге нет моря, — произнесла она медленно.
Альдо не слушал.
— Собирайся! — велел он коротко, отбрасывая золотистые волосы с лица. — Завтра, в крайнем случае послезавтра, мы отправимся в Алат. Я оставлю тебя у Матильды, а сам присоединюсь к Борнам. Корона Талига почти что у меня на голове. Я – анакс нового Круга!.. А дорого бы я дал, — внезапно усмехнулся он со злорадством, — чтобы посмотреть на ту мину, которую сейчас делает этот старый пень Юнний! Он такого не ожидал, даю слово, ха-ха-ха!
Мэллит смотрела на него немигающими огромными глазами.
— Альдо, — наконец произнесла она неожиданно решительным тоном. — А если ты ошибаешься? Вдруг всё случилось… само по себе, и ты не виноват?
Альдо прекратил смеяться и нахмурился. В глубине души его и самого точил червячок сомнения.
— А зачем тогда твои родичи просили у меня старые реликвии? — возразил он. — Гоганы владеют магией, и они знали, какую власть дают вещи Раканов! Я сказал тебе: час назад я поднял жезл и приказал морю идти ко мне. Однако… — он задумался, покусывая губу, — отчасти ты права: всё это следует хорошенько проверить. Нельзя ехать в Талиг до тех пор, пока я не буду полностью убеждён…
Он сорвался с кресла и рывком открыл кипарисовый ларец, стоявший на столе. Мэллит метнулась за ним, как растревоженная оса.
— Нет!
Она повисла на нём всем телом, но Альдо, не глядя, стряхнул её на пол и поднял жезл, который продолжал ровно гудеть в его ладони. Аметист в набалдашнике горел нестерпимо-ярким лиловым огнём. Альдо замер на секунду, заворожённый его блеском.
Ясно теперь, почему гоганы хотели эти вещи! И не только гоганы. Проклятые монахи, эти серые «крысы» из Ордена Истины, тоже тянули к реликвиям Раканов свои мерзкие лапы. Но сегодня всем крысам, и портовым, и монастырским, досталось на славу. Альдо захихикал про себя. Истинники тоже хотели купить его кровь, его первородство. Но они опоздали: тогда он уже заключил сделку с гоганами. Не потому ли исчезла семья Мэллит, а гоганская ара была разрушена? «Крысы» замыслили аннулировать первую сделку, чтобы действительной стала вторая! Но они просчитались. Сегодня с Орденом Истины будет покончено.
Альдо ещё крепче сжал жезл и поднял его над головой.
— Нет! — отчаянно кричала Мэллит, вцепившись в его колени. — Дело первородного – милосердие! Ты же Ракан!
Альдо невольно удержал руку.
— Ты не ведал, что творишь, — торопливо зашептала гоганни, запрокинув к нему белое, как бумага, лицо, — но кровь тех, кого ты погубишь сейчас, восстанет против тебя! Истинный правитель не должен быть жесток. Пусть первородный будет милостив!
— Что ты несёшь? — раздражённо спросил Альдо. — Неужели тебе жаль магнуса Клемента и его «крыс»? Да они всегда ненавидели и преследовали людей твоего племени! Дай им волю – и они бы поджарили всех гоганов не хуже, чем твой отец – своих знаменитых куриц! Готов побиться об заклад, что твоя семья исчезла именно по их вине!
— Я прощаю их, — бесстрашно отвечала Мэллит. — Пусть Кабиох будет им судьёй!
